Однако Дюгесклен шепотом сурово и властно приказал:
- Оба лучника идут впереди, дама - между двумя оруженосцами, а мы, трое рыцарей, будем защищать их с тыла и отбивать нападающих сзади.
Все!
Теперь отворяйте калитку, и да хранит нас бог!
Сначала казалось, что они беспрепятственно достигнут цели, так быстро и бесшумно они шли.
Они пересекли уже половину двора, когда кричавшие во весь голос крестьяне сделали попытку их остановить.
Несколько человек, преградивших им путь, были уничтожены или отброшены, а преследователей отбили своим оружием три доблестных воина; здравые и невредимые, они добрались до входа в башню, повернулись лицом к толпе, и оруженосец сунул громадный ключ в замок.
- Боже мой, не тот ключ! - воскликнул он.
- Не тот ключ?
- Олух, болван я!
Это ключ от ворот замка; башню открывает другой.
Я принесу его!
Он повернулся и готов был в своем безрассудстве отправиться за ключом, но в этот миг громадный камень, брошенный дюжим крестьянином, ударил его по уху, и он без чувств упал наземь.
- Вот такой ключ мне и нужен! - воскликнул Хордл Джон, поднял камень и со всего размаха кинул в дверь.
Замок разбился, дерево раскололось, камень разлетелся на несколько кусков, но железные скобы удержали дверь на месте.
Хордл Джон наклонился, сунул свои гигантские пальцы под дверь и, натужась, снял с петель эту громаду из дерева и железа.
Несколько мгновений она качалась, потом рухнула, похоронив его под обломками, а товарищи ринулись в темный сводчатый проход, который вел к спасению.
- Вверх по лестнице, Тифен! - крикнул Дюгесклен.
- А теперь, друзья, повернем и отбросим их назад.
Толпа крестьян ринулась за ними, но два самых надежных клинка в Европе сверкнули на этой лестнице, и четверо преследователей упали у порога.
Остальные отошли и столпились полукругом у открытой двери, скрежеща зубами и грозя кулаками защитникам крепости.
Крестьяне оттащили тело француза и изрубили его на части. Трое или четверо извлекли Джона из-под обломков, он тут же вскочил на ноги и, схватив каждой рукой по человеку, с такой силой столкнул их лбами, что они замертво повалились друг на друга.
Пинками и затрещинами он отбился от вцепившихся в него двух других и через минуту стоял уже в проходе вместе со своими товарищами.
И все же положение защитников было почти безнадежным.
Жажда мести привела сюда крестьян из далеких и близких мест, и теперь уже за стенами и внутри замка Вильфранш собралось не менее шести тысяч человек.
Плохо вооруженные, голодные и измученные, эти люди, которых больше не пугала никакая опасность, сражались отчаянно: лучше умереть, чем цепляться за такую безрадостную жизнь!
Они захватили замок, и ревущее пламя пожара вырывалось из окон и полыхало в небе над башенками, высившимися по двум сторонам четырехугольного двора.
Они бежали из комнаты в комнату, из бастиона в бастион, устремляясь к главной башне.
Шестеро мужчин и одна женщина оказались в кольце огня, перед целой армией; однако иные из этих мужчин были столь многоопытны в военном искусстве и так привычны к опасностям, что предстоящая схватка не была столь неравной, как можно было предположить.
Многочисленным врагам и их ярости противостояли бесстрашие и изобретательность. Картину гибели зловеще освещали огромные оранжевые полотнища бушующего огня.
- Больше чем двоим на ступеньке с оружием не встать, - сказал Дюгесклен.
- Становитесь со мною на нижнюю, Найджел.
Нынешней ночью Франция и Англия сражаются бок о бок.
А вас, сэр Отто, прошу занять позицию позади нас, рядом с молодым оруженосцем.
Лучники пусть поднимутся еще выше и стреляют через головы стоящих впереди.
Жаль, что мы без доспехов, Найджел!
- Дорогой сэр, Джон Чандос сколько раз говорил мне, что рыцарь не должен с ними расставаться даже тогда, когда отправляется в гости.
Но больше чести, если мы обойдемся без доспехов.
У нас есть преимущество - на врагов падает свет, тогда как нас едва видно.
Кажется, они готовятся к атаке.
- Хорошо бы, атака была не слишком серьезной, - сказал богемец, - потому что огонь может вызвать к нам подмогу, если только найдется кому помогать.
- Вспомните, достойный лорд, - обратился Аллейн к сэру Найджелу, - мы никогда не причиняли вреда этим людям, и у нас нет причин для раздоров с ними.
Может, нам, хотя бы ради спасения госпожи, честно поговорить с ними и выяснить, нельзя ли на почетных условиях заключить мир.
- Ни за что, клянусь апостолом! - воскликнул сэр Найджел.
- Я не унижу своего достоинства и никогда не дам повода для толков, будто я, английский рыцарь, вступил в переговоры с людьми, которые убили благородную даму и благочестивого священника.
- Это все равно, что вести переговоры со стаей свирепых волков, - подхватил французский воин.
- Богоматерь Дюгескленская! Святой Ив! Святой Ив!
Как только прогремел его боевой клич, люди, столпившиеся у темной арки возле двери, с неудержимой силой устремились вперед, чтобы овладеть лестницей.
Их вожаками были невысокий смуглый мужчина с бородой, заплетенной в две косички, и другой, покрупнее, очень сутулый, который держал в руке здоровенную, утыканную острыми гвоздями дубинку.
Первый не сделал и трех шагов, как стрела, пущенная Эйлвардом, вонзилась ему в грудь, и он, кашляя и брызгая слюной, свалился у порога.