- Милорд! - радостно воскликнул Аллейн. - Я вижу на поле наших боевых коней, а среди награбленного добра, которое не успели унести эти негодяи, и ваши доспехи.
- Клянусь святым Ивом, ты говоришь истинную правду, юный оруженосец, - отозвался Дюгесклен.
- Тут и мой конь, а также испанская лошадка моей супруги.
Мошенники вывели их из конюшен, а сами бросились наутек.
Скажу вам, Найджел, на мою долю выпало большое счастье - встретиться с человеком, про которого я слышал так много хорошего.
Но нам придется покинуть вас, ибо я должен быть при короле Испании, прежде чем ваша армия перевалит через горы.
- А я полагаю, что вы находитесь в Испании вместе с доблестным Генрихом Трастамарским.
- Так оно и было, но во Францию я прибыл, чтоб набрать подкрепление.
Я вернусь обратно, Найджел, и приведу с собой четыре тысячи отборных французских копейщиков, так что перед вашим Принцем, быть может, предстанет достойный его противник.
Господь да будет с вами, друг мой, и до встречи в лучшие времена!
- Вряд ли во всем христианском мире найдется еще такой бесстрашный человек и такая милая, прелестная дама, - сказал сэр Найджел стоящему рядом Аллейну, глядя вслед французскому рыцарю и его супруге.
- Но ты бледен, Аллейн, и лицо твое печально.
Уж не ранили ли тебя в этой схватке?
- Нет, достойный лорд, я думаю о своем друге Форде и как он еще вчера сидел на моей кровати.
Сэр Найджел сокрушенно покачал головой.
- Двух храбрых оруженосцев я потерял.
Не знаю, почему погибли молодые побеги, а старый негодный сорняк остался невредим, но, видно, есть причина, раз все это в руках господних.
Ты заметил, Аллейн, что вчера вечером леди Тифен дала нам знать о грозящей опасности?
- Да, заметил.
- Клянусь апостолом, душа моя чует, что в Туинхэмском замке на самом деле беда.
Не представляю, однако, как могут высадиться на берег морские разбойники, скотты или французы, в таком количестве, чтобы осадить крепость.
Созывайте людей, Эйлвард, нам пора двигаться. Стыд и позор, если мы не будем в Даксе в назначенный день.
Лучники разбрелись среди развалин, но по сигналу трубы быстро собрались вместе; они набили добычей все карманы, а что не поместилось - взвалили на плечи.
Когда они выстроились и каждый молча занял свое место, сэр Найджел окинул их пытливым взглядом, и на лице его заиграла довольная улыбка.
Высокие, загорелые и мускулистые, с ясным и суровым взглядом, ловкие, подтянутые, эти испытанные в боях люди были отменными солдатами для любого командира.
Среди них попадались ветераны, сражавшиеся с французами, седые, поджарые, с морщинистыми свирепыми лицами и косматыми, нависшими бровями.
Однако большинство составляли молодые, франтоватые лучники - цветущие лица, бороды расчесаны, из-под плотно прилегающих стальных шлемов выбиваются волосы, в ушах сверкают золотые или украшенные драгоценными каменьями серьги. Расшитые золотом перевязи, шелковые пояса, дорогие цепи, которые многие из них носили на крепкой, загорелой шее, свидетельствовали о том, что этим вольным лучникам жилось недурно.
У каждого за плечами висел лук с тисовым или ореховым стержнем, простой и прочный - у людей постарше, расписанный яркими красками и с резьбой на обоих концах - у молодых.
Кольчуги, белые куртки с красным львом святого Георгия, меч или боевой топор у пояса довершали снаряжение; у иных поперек лука висела еще смертоносная секира или пятифутовый деревянный молоток, прикрепленный к кожаной перевязи.
Сердце сэра Найджела радостно забилось, когда он взглянул на бесстрашные лица воинов и увидел, как непринужденно они держатся.
Больше двух часов Отряд шел через лесную и болотистую местность вдоль левого берега реки Аверон; сэр Найджел следовал верхом, по правую руку ехал Аллейн, у левого стремени шагал испытанный лучник, старик Джонстон.
К концу этого перехода рыцарь знал уже все, что ему хотелось узнать о своих людях, об их делах и намерениях.
В пути лучники однажды увидели на противоположном берегу речки вооруженных всадников - это были французы, мчавшиеся в сторону Вильфранша.
- Это сенешал Тулузы со своими солдатами, - сказал Джонстон, из-под ладони разглядывая всадников.
- Будь он на этом берегу, он, может быть, попытался бы атаковать нас.
- А почему бы нам не перейти реку? - заметил сэр Найджел.
- Обидно разочаровывать этого достойного сенешала, если ему хочется помериться с нами силами.
- Нельзя, - сказал старый лучник, - брода нет до самого Турвиля.
Сенешал направляется в Вильфранш, и с теми, кто попадет ему в руки, быстро покончат: у этого человека разговор короткий.
Это они с сенешалом Бокера повесели Питера Уилкинса из нашего Отряда в день святого Петра, за что, клянусь черным распятием Уолтема, они сами будут болтаться на веревке, когда мы до них доберемся.
Но вот и лагерь и наши товарищи.
Лесная тропа, по которой они шли, вывела их на прогалину, отлого спускавшуюся к реке.
С трех сторон ее окружали высокие нагие деревья с густым подлеском падуба меж стволов.
На дальнем конце этой лесной прогалины стояло четыре-пять десятков хижин, аккуратно сложенных из дерева и обмазанных глиной; над крышами вился синеватый дымок.
Рядом, на привязи, паслись лошади и мулы, тут же слонялись лучники; одни стреляли по мишеням, другие разводили костры и вешали над ними котлы.
Увидев возвращавшихся товарищей, они шумно приветствовали их, а всадник, объезжавший за лагерем своего коня, поскакал навстречу.
Это был веселый подвижный человек, богато одетый, с круглым, гладко выбритым лицом и черными, как уголь, сверкающими, живыми глазами.
- Сэр Найджел! - воскликнул он.
- Сэр Найджел Лоринг, наконец-то!
Клянусь честью, мы ждем вас целый месяц!