- И из Лимингтона!
- И малый из Брокенхерста! - заорал верзила, разлегшийся под деревом.
- Клянусь эфесом, ребята, - заявил Эйлвард, вскочив на поваленное дерево, - я думаю, нам стыдно будет смотреть в глаза своим девушкам, если Принц перевалит через горы, а мы не натянем тетиву, чтоб очистить ему дорогу.
Наша теперешняя жизнь очень даже хороша в мирное время, но когда развеваются боевые знамена, наше место на поле боя; клянусь моими десятью пальцами, коли сэр Найджел пойдет даже совсем один, старый Сэм Эйлвард будет маршировать с ним рядом.
Слова Эйлварда, пользовавшегося большим почетом у лучников, разрешили сомнения многих колеблющихся, и раздался хор одобрительных возгласов.
- Не пристало мне, - вкрадчиво начал сэр Клод Латур, - настраивать вас против этого достойного лучника или же против сэра Найджела Лоринга, однако мы вместе участвовали не в одном опасном походе, так что я позволю себе высказать свое мнение.
- Тише, не мешайте крошке-гасконцу! - закричали лучники.
- Пусть каждый скажет свое слово.
Бей прямо в цель, парень, пусть каждый играет честно.
- Не забудьте, что вы соглашаетесь на тяжелые условия, - сказал сэр Клод, - вы потеряете свободу и лишитесь удовольствий - а чего ради?
Шесть пенсов в день и все; тогда как теперь перед вами вся округа - протяни руку и бери, что твоей душе любо.
Вспомните рассказы про ваших товарищей, которые ушли с сэром Джоном Хоуквудом в Италию!
За одну только ночь они требуют выкупа у шестисот богатых дворян Мантуи.
Они разбивают лагерь возле большого города, устрашенные жители выносят им ключи от ворот, и они всласть грабят; а если им больше нравится полюбовное соглашение, они увозят на конях тюки с серебром. Так они переходят из края в край - богатые, независимые, и все боятся их.
Разве не такой должна быть жизнь солдата?
- Это жизнь мародера! - заорал Хордл Джон своим громовым голосом.
- И все-таки в словах гасконца есть смысл, - заметил смуглый парень в поношенной куртке, - что касается меня, то я предпочитаю благоденствия в Италии голодухе в Испании.
- Ты всегда был трусом и предателем, Марк Шоу! - зарычал Эйлвард.
- Клянусь эфесом, если ты выйдешь против меня и мы скрестим мечи, не видать тебе ни той, ни другой страны!
- Нет, Эйлвард, - сказал сэр Найджел, - нельзя решать этот вопрос криком.
А вам, сэр Клод, ваши слова не делают чести, но если сказанное мною задело вас, я всегда готов дать вам удовлетворение.
Вы возьмете столько людей, сколько пойдет за вами, и отправитесь туда, куда вам заблагорассудится, - нам с вами не по пути.
Кто за Принца, за свою родину, оставайтесь на месте, а те, кто гонится за набитой мошной, пусть отойдут в сторону.
Марк Шоу и еще тринадцать лучников, понуро опустив голову, вышли вперед и стали за спиной сэра Клода.
Под свист и насмешки остальных они проследовали в хижину гасконца, а подавляющее большинство весело принялось укладывать свои пожитки, чистить оружие, готовиться к походу.
За Тарн и Гаронну, через Арманьякские трясины, минуя быстротечную Лоссу, по длинной долине Адура еще немало лиг предстояло пройти Отряду, прежде чем влиться в мрачную рать, словно грозовая туча, медленно двигавшуюся на юг, к цепям снежных вершин, по ту сторону которых никогда еще не видели английских знамен.
Глава XXXIII
КАК АРМИЯ СОВЕРШИЛА ПЕРЕХОД ЧЕРЕЗ РОНСЕВАЛЬ
Раскинувшаяся на огромном пространстве равнина Гаскони и Лангедока зимой безводна и бесплодна, кроме тех мест, где быстротечный Адур и его напоенные снегом притоки - Лу, Олорон и По - бегут к Бискайскому заливу.
К югу от Адура зубчатая линия гор, выступающая на горизонте, спускается в низины длинными гранитными выступами, разрезающими местность на "желоба", или узкие долины.
За пригорками следуют холмы, за холмами - горы, каждый кряж возвышается над соседним, и наконец вырисовывается гигантская горная цепь, возносящая свои ослепительные, недоступные пики в пепельно-голубое зимнее небо.
Это спокойная страна, где медлительный баск в плоском берете, подпоясанный красным кушаком, обрабатывает свой жалкий участок земли или пасет своих тощих овец на склонах холмов.
Страна волка и серны, бурого медведя и горного козла, страна голых скал и водопадов.
И все же именно здесь волей прославленного Принца сосредоточилась доблестная армия; всю местность от Адура до перевалов Наварры заполнили ратники, бесплодные долины и обдуваемые ветрами пустоши огласились громкими приказами и ржанием коней.
Ибо снова реяли на ветру боевые знамена, и через сверкающие белизной вершины лежал путь, который указала людям Слава в ту эпоху, когда они избрали ее своим вождем.
Все было готово для военных действий.
От Дакса до Сен-Жан-Пье-де-Порта земля была усеяна белыми палатками гасконцев, аквитанцев и англичан - и всем им не терпелось двинуться вперед.
Со всех сторон в рать вливались вольные стрелки, и вот уже у границ Наварры скопилось не менее двенадцати тысяч солдат-ветеранов.
Из Англии прибыл брат Принца, герцог Ланкастерский, со свитой в четыреста рыцарей и сильным отрядом лучников; кроме всего прочего, супруга Принца благополучно разрешилась от бремени в Бордо, и Принц мог спокойно с нею расстаться, ибо мать и дитя пребывали в добром здравии.
Горные проходы все еще находились в руках бесчестного, изворотливого Карла Наваррского, который торговался и заключал сделки и с Англией и с Испанией, брал деньги у одной стороны, чтобы держать эти проходы открытыми, а у другой - чтобы никого через них не пропускать.
Однако крепкая рука Эдуарда вдребезги разбила все планы и злые замыслы интригана.
Английский принц не унизился ни до просьб, ни до льстивых увещеваний, но сэр Хью Калверли со своим отрядом неслышно перешел границу, и пылающие стены двух городов - Миранды и Пуэнта-делла-Рейна - явились для вероломного монарха предупреждением, что существуют металлы и помимо золота и что он имеет дело с человеком, которого обманывать опасно.
Назначенная цена была заплачена, претензии удовлетворены, и перед завоевателями открылся доступ к горным проходам.
Со дня праздника Богоявления начались сборы, смотры, и наконец в первую неделю февраля - через три дня после того, как Белый отряд влился в армию, - был дан приказ всей рати пройти через ущелье Ронсеваль.
Холодным зимним утром, в пять часов, затрубили рога в деревне Сен-Жан-Пье-де-Порт, а в шесть отряд сэра Найджела численностью в триста человек был уже на пути к ущелью и в тусклом свете утра быстро продвигался вперед по крутой, извилистой дороге, ибо по приказу Принца они должны были первыми выйти на другую сторону и там ждать, пока не пройдет вся армия.
На востоке уже разгоралась заря, и вершины грозных пиков заалели, хотя в долинах все еще лежала тень, когда воины подошли к длинному тесному проходу между отвесными скалами.
Сэр Найджел на своем вороном боевом коне, во всех доспехах, ехал впереди лучников, позади следовал с его знаменем Черный Саймон, а по левую руку Аллейн вез его щит с гербом и остро отточенное стальное копье с ясеневым древком.
Горд и счастлив был сейчас рыцарь и то и дело оглядывался на длинную колонну ратников, мерным и быстрым шагом двигавшихся за ним.
- Клянусь апостолом, Аллейн, - сказал сэр Найджел, - этот проход - весьма опасное место, и мне хотелось бы, чтобы король Наварры преградил нам путь, ибо, отбив у него проход, мы совершили бы весьма почетное дело.
Я слышал песню менестреля про некоего сэра Роланда, которого именно в этих местах убили неверные.