- Если вам угодно, достойный лорд, - сказал Черный Саймон, - я могу рассказать кое-что про эти места, ведь я отслужил два срока у короля Наварры.
Тут есть монастырская гостиница, - вон виднеется крыша между деревьями, - там-то и убили сэра Роланда.
Слева деревня Орбайсета, и я знаю дом, где продается отличное жюрансонское вино, если бы вы пожелали с утра опрокинуть кружечку.
- Я вижу дымок справа.
- Это деревня Лес-Альдудес, тут тоже есть харчевня, где вина наилучших сортов.
Говорят, хозяин зарыл клад, и я нисколько не сомневаюсь, что если ваша милость позволит мне отлучиться, я бы убедил хозяина показать мне, где он его припрятал.
- Нет, нет, Саймон, - коротко ответил сэр Найджел, - забудьте проделки вольных стрелков.
Ха! Эдриксон, я вижу, ты с удивлением смотришь вокруг, ведь эти горы должны действительно казаться чудом тому, кто не видел ничего, кроме Батсерских и Портсдаунских холмов.
Ухабистая, неровная дорога вилась по гребням невысоких холмов, по обе стороны тянулись лесистые кряжи, из-за них выступали более высокие горы, а дальше виднелись Южный Пик и громада Альтабиски, отбрасывавшая слева направо черную тень на долину.
Из того места, где остановился Отряд, открывался вид на бесконечные буковые леса и пустынные склоны, заваленные камнями, все было бело от снега, до самого входа в ущелье, начинавшееся за этим нагорьем.
Позади все еще были видны серые долины Гаскони, и в солнечных лучах, словно витки серебра, поблескивали ее реки.
Куда ни глянь, за скалами в чаще сосновых лесов, сверкала, мелькая, сталь, меж тем как налетавший ветер доносил воинственную музыку могучей рати, стремившейся по всем дорогам и тропам к узкому горному проходу Ронсеваля.
На уступах скал по обе стороны дороги также можно было заметить блеск оружия, развевающиеся знамена и воинов Наварры, смотревших вниз на чужеземную армию, проходившую по их территории.
- Клянусь апостолом! - воскликнул сэр Найджел, который, прищурясь, посмотрел на них.
- Мы можем еще надеяться, что эти кавалеры не пропустят нас без боя, столько их скопилось на наших флангах.
Прикажите ратникам приготовить луки, Эйлвард, - я не сомневаюсь, что там наверху найдутся достойные джентльмены, которые предоставят нам возможность добиться успехов.
- Я слышал, что Принц держит короля Наварры как заложника, - заметил Аллейн, - и говорят, что Принц поклялся лишить его жизни, если на нас нападут.
- Да, по-другому велись войны, когда славный король Эдуард взялся за это дело впервые, - с грустью сказал сэр Найджел.
- Ах, Аллейн, боюсь, тебе не придется быть свидетелем таких сражений, ибо в наши времена люди больше думают о деньгах и выгоде, чем в старину.
Клянусь апостолом, благородное это было зрелище, когда в один прекрасный день сталкивались две великих рати и все, кто давал какой-нибудь обет, неслись вперед, чтобы выполнить свой долг!
А какие я видел сражения на копьях и даже принимал скромное участие в них! Рыцари бились ради услады души и любви к своим дамам!
Никогда не скажу худого слова и про французов, ибо, хоть я и двадцать раз подъезжал к их рядам, не было такого случая, чтобы мне не встретился весьма достойный и доблестный рыцарь или оруженосец, дававший мне возможность совершить небольшой боевой подвиг.
А после того, как все рыцари получали удовлетворение, начинался рукопашный бой, и обе армии сражались до тех пор, пока одна из них не одерживала верх.
Клянусь апостолом, в те дни нам и в голову не приходило платить золото за то, чтоб нас пропустили через ущелье, и никто не стал бы держать заложником короля из опасения, что его люди нападут на наших!
По правде говоря, если война будет продолжаться таким способом, я пожалею, что уехал из Туинхэмского замка, ибо я никогда не покинул бы свою дорогую супругу, если б не рассчитывал на почетные стычки.
- Однако, достойный лорд, - заметил Аллейн, - вы все же совершили несколько почетных деяний с тех пор, как мы покинули леди Лоринг.
- Что-то не припомню ни одного, - ответил сэр Найджел.
- Вы захватили пиратов и удержали крепость, осажденную крестьянами.
- Нет, нет, - возразил рыцарь, - это не боевые деяния, а всего только случайные дорожные приключения.
Клянусь апостолом, не будь эти склоны чересчур круты для Поммерса, я подъехал бы к тем наваррским рыцарям и осведомился бы, не найдется ли среди них кто-нибудь, кто помог бы мне избавиться от мушки на моем глазу.
Очень обидно видеть этот отличный проход, который мой отряд отстоял бы против целого войска, и в то же время идти по нему без всякого риска, словно это дорога от моей псарни к Эйвону.
Все утро сэр Найджел пребывал в скверном расположении духа, и его отряд, тяжело ступая, следовал за ним.
Это был утомительный переход по каменистой тропе, а порой по глубокому снегу, и все же они до полудня достигли места, где ущелье выводило в нагорья Наварры, и увидели на юге, над горизонтом, очертания Памплонских башен.
Отряд разместился в беспорядочно разбросанных хижинах горной деревеньки, и Аллейн до вечера стоял, глядя вниз на многочисленную армию, которая, сверкая копьями и щеголяя знаменами, выливалась из узкого прохода.
- Hola, mon gar, - сказал Эйлвард, усаживаясь на камень рядом с Аллейном.
- Зрелище и впрямь заслуживает внимания, и стоило забраться так далеко, чтобы поглядеть на такое множество храбрых воинов и добрых коней.
Наш маленький командир сердится из-за того, что мы мирно прошли через ущелье, но клянусь эфесом и ручаюсь, что, пока мы опять повернем к северу, мы еще не раз сразимся с неприятелем.
Говорят, в войске короля Испании восемьдесят тысяч человек, и к тому же еще Дюгесклен с отборными французскими копейщиками, которые поклялись биться до последней капли крови за то, чтобы этот Педро не получил обратно свой престол.
- Но ведь и у нас огромная армия, - заметил Аллейн.
- Нет, только двадцать семь тысяч.
Чандос уговорил Принца многих оставить в тылу, и, я полагаю, он прав, ибо в местах, куда мы идем, мало еды и еще меньше питья.
Если человеку не дать мяса, а коню фуража, от них не больше проку, чем от намокшей тетивы.
Однако, voila, mon petit, сюда идет Чандос со своей свитой; в его эскадронах столько знамен и вымпелов, что можно не сомневаться - под его стягом собралась вся высшая знать Англии.
Пока Эйлвард разглагольствовал, в ущелье внизу дефилировала мощная колонна лучников.
Следом шел знаменосец, высоко подняв знамя с алым клином на серебряном поле, из чего следовало, что именно здесь находится прославленный воин.
Он ехал на расстоянии стрелы от своего знамени, облаченный с головы до ног в стальные доспехи, а поверх них - в белое одеяние вроде балахона, которое волей судеб послужило причиной его гибели.
Телохранитель, шедший позади, нес его шлем с плюмажем, а на голове у рыцаря была небольшая алая шапочка, из-под которой ниспадали на плечи белые, как лунь, кудри.
Со своим длинным крючковатым носом и единственным сверкающим глазом, блестевшим из-под насупленной седой брови, он напомнил Аллейну какую-то свирепую хищную птицу.
Когда взгляд его упал на знамя с пятью розами, реющее над деревней, он улыбнулся, однако путь его лежал в Памплону, и он проехал мимо, не отставая от своих лучников.
За ними следовали по пятам шестнадцать оруженосцев, все из самых знатных родов - сверкала сталь, развевались плюмажи, звенели доспехи, длинные прямые мечи звякали, ударяясь о стремена, а стук копыт боевых коней напоминал отдаленный рокот морского прибоя.