Клянусь эфесом, в моих жилах нет ни капли французской крови. Я истинно английский лучник. Мое имя Сэм Эйлвард, и скажу вам, mes amis***, мое сердце радуется до самого донышка, что я опять ступаю по нашей доброй старой земле.
Я только сегодня сошел с галеры в Хайте и бросился целовать добрую коричневую землю, как только сейчас целовал тебя, ma belle****, ибо вот уже восемь лет, как я не видел родины.
От одного запаха этой земли я снова оживаю.
Но где же мои шестеро мошенников? Hola, en avant!*****. ______________ * Малютка (франц.). ** Ах, это любовь, любовь (франц.). *** Друзья мои (франц.). **** Моя красотка (франц.). ***** Ну-ка, вперед! (франц.)
Услышав его приказ, шестеро молодцов, одетых как обыкновенные поденщики, торжественно прошествовали в комнату; каждый нес на голове огромный узел.
Они выстроились по-военному, а храбрый воин встал перед ними и, сурово глядя на них, начал проверять узлы.
- Номер один - французская перина с двумя стегаными одеялами.
- Вот, досточтимый сэр, - отозвался один из носильщиков, опуская наземь в углу объемистый узел.
- Номер два - семь эллов красного турецкого сукна и девять - золотой парчи.
- Положи рядом с первым.
Добрая госпожа, прошу тебя, дай каждому из этих людей по фляге вина или по кружке эля.
Номер три - штука белого генуэзского бархата и двенадцать эллов пунцового шелка.
Эй ты, мошенник! Кайма в грязи!
Ты, наверно, задел об стену!
- Что вы! Нет! Достойнейший сэр! - воскликнул носильщик и в испуге отпрянул, ибо лучник смотрел на него свирепым взглядом.
- А я говорю - да, собака!
Клянусь тремя царями!
У меня на глазах человек испустил дух, хотя был менее виноват!
Если бы тебе самому пришлось пройти через все труды и муки, через которые прошел я, чтобы заполучить эти вещи, ты был бы поосторожнее.
Клянусь своими десятью пальцами, что за каждую из них заплачено французской кровью по весу!
Номер четыре - кропильница, серебряный кувшин, золотая пряжка и церковный покров, расшитый жемчугом.
Я нашел их, друзья, в церкви Сен-Дени при разграблении Нарбонны и прихватил с собою, чтобы они не попали в руки злодеям.
Номер пять - плащ, подбитый горностаем, золотой кубок на подставке и с крышкой и шкатулка с розовым сахаром.
Складывай вместе и поаккуратнее.
Шесть - денежный ящик, три фунта лимузинских золотых украшений, пара сапог с серебряными бляшками и, наконец, запас постельного полотняного белья.
Все, подсчет окончен!
Вот вам серебряная мелочь - и можете идти!
- Идти куда, достойный сэр? - спросил один из носильщиков.
- Куда?
К черту на рога, если пожелаете.
Какое мне дело?
Ну, ma belle, пора ужинать.
Парочку холодных каплунов и копченой свинины или что хотите и один или два графина настоящего гасконского.
У меня есть кроны в кошельке, моя прелесть, и я намерен их тратить, а пока вы будете собирать ужин, принесите вина.
Buvons*, мои храбрые парни, каждый из вас чокнется со мной и выпьет бокал до дна. ______________ * Выпьем (франц.).
От такого предложения, в любое время сделанного компании, собравшейся в английской гостинице, едва ли кто-нибудь откажется.
Пустые фляги были унесены и вернулись полными, так что пена капала через край.
Два лесника и три работника торопливо проглотили свои порции и вышли вместе, ибо жили они далеко, а час был поздний, но остальные сдвинулись теснее, оставив почетное место справа от менестреля для щедрого гостя.
Тот снял стальной шлем и кольчугу и вместе с мечом, колчаном и луком положил их в угол поверх своей разнообразной добычи.
Сейчас, когда он сидел, вытянув толстые, несколько кривые ноги к огню, распахнув зеленую куртку и держа в узловатом кулаке кружку вина, он казался воплощением уюта и доброго товарищества.
Его жесткие черты смягчились, темные завитки густых волос, скрытых до того шлемом, падали на массивную шею.
Ему могло быть лет сорок, хотя изнурительный труд и еще более изнурительные удовольствия оставили на его лице свои мрачные следы.
Аллейн перестал рисовать пестрого кобчика; все еще держа в руке кисть, он удивленно разглядывал странного гостя, такого непохожего на всех, кого он встречал до сих пор.
В его каталоге человеческих типов были люди хорошие и плохие, а здесь перед ним сидел человек, то свирепый, то ласковый, с проклятием на устах и улыбкой во взоре.
Как же понять его?
Лучник случайно поднял глаза и заметил вопросительный взгляд, брошенный на него молодым клириком.
Он поднял свой бокал и выпил, весело блеснув белозубой улыбкой.
- A toi, mon garcon!* - воскликнул он.
- Наверно, никогда не видел военных, что так уставился на меня? ______________ * За тебя, мой мальчик! (франц.).
- Никогда не видел, - признался Аллейн. - хотя много слышал об их смелых делах.