- Как видно, это и вправду выгодная служба, - заметил зубодер.
- Tete bleu!*. Ну да, еще бы!
А потом не забудьте о возможных выкупах!
Взять хотя бы дело под Бринье года четыре назад, когда наши солдаты прикончили Иакова Бурбонского и перебили его армию. Почти все наши люди захватили в плен кто графа, кто барона кто рыцаря.
Питер Карсдейл, бывший перед тем, как его перевезли на континент, обыкновенной неотесанной деревенщиной и по-прежнему ловивший английских блох, наложил свои лапы на господина Амори де Шатонвиля которому принадлежит половина Пикардии, и вытянул из него пять тысяч крон, да еще и коня со сбруей.
Правда французская шлюха выманила у Питера деньги так же быстро, как француз уплатил их, но что из этого?
Клянусь звоном струн! Было бы очень плохо, если б деньги существовали не для того, чтобы их тратить, и куда же, как не на женщин, верно, ma belle? ______________ * Тьфу, черт! (франц.)
- Нам было бы и впрямь очень худо без наших храбрых лучников: они же приносят в нашу страну богатство и приятные обычаи, - отозвалась госпожа Элиза, на которую непринужденность и открытость лучника произвели глубокое впечатление.
- A toi, ma cherie*, - сказал он, прижав руку к сердцу.
- Hola. А вон и малютка выглядывает из-за двери.
A toi aussi, ma petite!
Mon Dieu** у девчонки хороший цвет лица. ______________ * Твое здоровье, милочка (франц.). ** И твое тоже, девочка! Боже мой (франц.).
- Тут есть одно непонятное обстоятельство, уважаемый сэр, - начал своим пискливым голосом студент из Кембриджа, - и очень хотелось бы, чтобы вы его разъяснили: насколько мне известно, лет шесть тому назад в городе Бретиньи был заключен мир между нашим милостивым монархом и французским королем.
Ввиду этого кажется особенно странным, когда вы рассказываете во всеуслышание о войне и войсках, раз между нами и французами никакой ссоры нет.
- Значит, я лгу? - отозвался лучник и положил свой нож.
Боже упаси! - поспешно воскликнул студент.
- Magna est veritas sed rara*. Это означает на латинском языке, что все лучники препочтенные люди.
Я обратился к вам в поисках познаний, ибо мое ремесло - учение. ______________ * Правда великая вещь, но редкостная (лат.).
- Боюсь, что в этом ремесле ты еще ученик, - заявил воин, - ибо за морем любое дитя ответит тебе на твой вопрос.
Узнай же, что хотя между нашими землями и Францией, может быть, и существует мир, но внутри самой Франции идет постоянная война, ведь в стране междоусобицы, и ее терзают банды живодеров, обманщиков, брабантцев и всяких иных авантюристов.
А когда каждый хватает соседа за горло и любой баронишка, которому грош цена, идет с барабанным боем воевать против кого ему угодно, было бы невероятно, если бы пятьсот отважных английских парней не смогли заработать себе на жизнь.
Теперь, когда сэр Джон Хоуквуд с молодцами из Восточной Англии и с ноттингемскими лесниками поступил на службу к маркизу Монферратскому, чтобы сражаться против государя Миланского, у нас, правда, осталось всего каких-нибудь сотни две, но я надеюсь, что смогу привезти отсюда людей для пополнения Белого отряда.
Клянусь зубом апостола Петра, не может быть, чтобы я не нашел многих хампширцев, готовых стать под красный стяг святого Георгия, тем более если сэр Найджел Лоринг из Крайстчерча снова наденет кольчугу и поведет нас.
- О, тогда вам в самом деле повезло бы! - заметил один из лесников. - Недаром говорят, что, кроме принца и, может, доброго старого сэра Джона Чандоса, во всем нашем войске не было человека столь испытанной храбрости.
- Это истинная правда, каждое слово, - подтвердил лучник.
- Я сам собственными глазами видел его на поле брани, и ни один человек не выказал такого мужества, mon Dieu!
Глядя на него или слыша его мягкий голос, вы никак не поверили бы, что с самого отплытия из Оруэлла и до самого наступления на Париж, иначе говоря, ровнехонько за двадцать лет, не было ни одной схватки, атаки, вылазки, засады, штурма или сражения, в которых бы он не явился главным участником!
Сейчас я направляюсь в Крайстчерч с письмом к нему от сэра Клода Латура. Сэр Латур спрашивает, не согласится ли он занять место сэра Джона Хоуквуда; и больше шансов на то, что он согласится, если я приведу с собой двух-трех подходящих людей.
Вот скажи ты, лесник: разве ты не променяешь свою распиловку на более благородное занятие?
Лесник покачал головой.
- У меня в Эмери Даун жена и дети, - пояснил он.
- Я не брошу их ради такого рискованного дела.
- Ну, а вы, юноша? - спросил лучник.
- Да нет, я человек мирный, - ответил Аллейн Эдриксон.
- Кроме того, мне предстоит другая работа.
- Ах, чума вас забери! - прорычал воин, грохнув о стол свою флягу с такой силой, что тарелка запрыгала.
- И какая дурь, дьявол их забери, нашла на людей?
Почему вы все торчите у очага и клюете носом, словно вороны вокруг дохлой кобылы, когда стоит только шаг шагнуть, и вас ждет настоящая мужская работа?
Стыд и срам! Все вы лодыри и бездельники!
Клянусь эфесом, должно быть, настоящие люди из Англии все уже перекочевали во Францию, а те, кто остался, на самом деле бабье, переодетое в кафтаны да штаны.
- Слушай, лучник, - заявил Хордл Джон, - ты уже солгал не раз и не два, и за это, а также потому, что мне много кой-чего в тебе не нравится, я чувствую сильное искушение положить тебя на обе лопатки.
- Клянусь эфесом, вот я наконец и нашел подходящего человека.
А потом, ей-богу, ты наверняка лучше, чем я думал, если сможешь положить меня на обе лопатки, мой мальчик.
Я одержал больше побед, чем у меня пальцев на ногах, и за семь долгих лет в Отряде не нашлось никого, кто бы вывалял меня в пыли.
- Довольно ты хвастался да бахвалился, - сказал Хордл Джон, вставая и сбрасывая куртку.
- Я докажу тебе, что в Англии остались люди получше тех, кто уходил грабить во Францию.
- Pasques Dieu!* - воскликнул лучник, расстегивая куртку и пристально глядя на своего противника, как знаток и ценитель мужественности.
- Я только раз видел до сих пор у мужчины такое тело.
С вашего разрешения, мой рыжеволосый друг, мне было бы очень жаль обменяться с вами ударами; и я охотно допускаю, что никто в целом отряде не перетянет вас на канате; пусть это послужит утешением для вашей гордости.
С другой стороны, я имею основания думать, что за последние несколько месяцев ты вел спокойную жизнь, и мои мускулы покрепче твоих.