- А как же! Я впервые пустил стрелу в сражении, когда мне было на два года меньше, чем тебе, у Невиллс Кросса, под командованием лорда Мобрея.
А позднее - под началом коменданта Беруика Джона Коплэнда, того самого, о котором говорил наш друг; именно он потребовал выкуп за короля скоттов.
Ma foi! Солдатская работа - дело грубое, но хорошая школа для того, кто захотел бы стать отважным и приобрести военную мудрость.
- Я слышал, что скотты - опытные воины, - заметил Хордл Джон.
- Топором и копьем они владеют превосходно, лучших я не знаю, - ответил лучник.
- И они с мешком муки и рашпером на перевязи меча могут совершать такие переходы, что за ними не угонишься.
На пограничных землях убирать урожай приходится с серпом в одной руке и топором в другой, и урожай бывает беден, а говядины мало.
Но вот лучники они никудышные, они даже из арбалета не умеют целиться, не то что из боевого лука; потом они по большей части бедняки, даже из дворян лишь очень немногие могут купить себе такую вот добрую кольчугу, как я ношу, и им трудно противостоять нашим рыцарям, у которых на плечах и груди стоимость пяти шотландских ферм.
Все они вооружены одинаково, и это самые достойные и отважные люди во всем христианском мире.
- А французы? - осведомился Аллейн; для него легкая болтовня лучника была полна той привлекательности, какую слова человека деятельного имеют для отшельника.
- Французы - тоже стоящий народ.
У нас были во Франции большие удачи, и привело это к хвастовству, да похвальбе, да пустым разговорам у лагерных костров; но я всегда замечал, что чем больше люди знают, тем меньше говорят.
Я видел, как французы сражались и в открытом поле, и при взятии и защите городов и замков, в ночных вылазках, засадах, подкопах и рыцарских боях на копьях.
Их рыцари и оруженосцы, скажу тебе, парень, во всех отношениях не хуже наших, и я мог бы назвать многих из свиты Дюгесклена, которые в сражении копьями не уступили бы лучшим воинам английской армии.
С другой стороны, их простой народ так придавлен налогами на соль и всевозможными чертовыми пошлинами, что еле дышит.
Только болван может воображать, будто если в мирное время приучить человека быть трусом, так тот на войне станет вести себя, как лев.
Стриги их, точно овец, они овцами и останутся.
Если бы дворяне не взяли верх над бедняками, весьма возможно, что мы не взяли бы верх над дворянами.
- Но что же там за народ, почему он позволил богатым так оседлать себя? - заметил Большой Джон.
- Хоть я и сам всего лишь бедный английский простолюдин, а все же кое-что знаю насчет всяких там хартий, обычаев, свобод, прав и привилегий...
Если они нарушаются, все понимают, что настала пора покупать наконечники для стрел.
- Ну да, но законники во Франции не менее сильны, чем военные.
Клянусь эфесом!
Человеку там больше приходится бояться чернильницы первых, чем оружия вторых.
В их сундуках всегда найдется какой-нибудь пергамент, доказывающий, будто богач обязан стать еще богаче, а бедняк - беднее.
В Англии это бы не прошло, но по ту сторону пролива люди смирные.
- А скажите, добрый сэр, какие еще народы вы видели во время своих путешествий? - спросил Аллейн Эдриксон.
Его молодой ум жаждал ясных жизненных фактов после столь долгого изучения умозрительной философии и мистики, которому он должен был предаваться в монастыре.
- Я видел нидерландца, и ничего плохого как о солдате о нем сказать не могу.
Он медлителен и тяжел на подъем, и его не заставишь ринуться в бой ради ресниц какой-нибудь красотки или звона струны, как это бывает у более пылких южан.
Но ma foi! Коснись его мотков шерсти или посмейся над его бархатом из Брюгге, и все эти толстые бюргеры зажужжат и зароятся, как пчелы вокруг летка, готовые наброситься на тебя, словно это главное дело их жизни.
Матерь божья! Они показали французам при Куртре, да и в других местах, что столь же искусно умеют владеть сталью, как и сваривать ее.
- А испанцы?
- Они тоже отважные солдаты, тем более что им в течение нескольких веков приходилось ожесточенно обороняться против проклятых последователей черного пса Махмуда, которые все время напирали на них с юга, и все еще, насколько я знаю, удерживают большую часть страны в своих руках.
Я имел с ними дело на море, когда они приплыли в Уинчелси, и добрая королева со своими придворными дамами сидела на скалах и смотрела вниз, на нас, точно это была игра или турнир.
Но, клянусь эфесом, зрелище было достойное, ибо все, что в Англии есть лучшего, оказалось в тот день на воде.
Мы отплыли в челнах, а вернулись на больших галерах - это были четыре корабля из пятидесяти крупных испанских судов, а больше двух десятков бежали от креста святого Георгия еще до захода солнца.
Но теперь, юноша, я ответил на твои вопросы, и мне кажется - пора тебе отвечать мне.
Пусть между нами все будет ясно и понятно.
Я человек, который бьет прямо в цель.
Ты видел в гостинице, какие вещи у меня были с собой. Выбирай любую, кроме шкатулки с розовым сахаром для леди Лоринг, - и ты получишь эту вещь, если отправишься со мной во Францию.
- Нет, - сказал Аллейн.
- Я бы охотно отправился с вами во Францию и куда бы вы ни захотели, хотя бы чтобы послушать ваши рассказы, да и потому, что вы оба - мои единственные друзья вне монастырских стен; но это, право же, невозможно, у меня есть долг по отношению к моему брату, ведь отец и мать у меня умерли, и он старший.
Кроме того, когда вы зовете меня с собой во Францию, вы не представляете, как мало толку вам будет от меня: ведь ни по воспитанию, ни по своей природе я не гожусь для ратных дел, а там, как видно, происходят постоянные раздоры.
- Всему виною мой дурацкий язык! - воскликнул лучник. - Будучи сам человеком неученым, я невольно говорю о клинках и мишенях, ибо такова моя работа.
Но заверяю тебя, что на каждый свиток пергамента в Англии их во Франции приходится двадцать.
А на каждую нашу статую, резной камень, раку с мощами и вообще любой предмет, который может порадовать взгляд ученого клирика, во Франции их приходятся сотни.
При разграблении Каркассонна я видел целые комнаты, набитые рукописями, но ни один человек из Белого отряда не мог прочесть их.
Опять же я назвал бы Арль, Ним и много других городов, где стоят огромные арки и крепостные сооружения, воздвигнутые в старину людьми-великанами, пришедшими с юга.
Разве я не вижу, как у тебя загорелись глаза и как тебе хотелось бы взглянуть на все это?