Простак Аллейн только глаза раскрыл, услышав этот внезапный взрыв женской горечи.
- Нет, госпожа, - ответил он, - это было бы хуже всего.
Неужели нашелся бы мужчина столь низкий и трусливый, что не помог бы вам в беде?
Я восстановил брата против себя, а теперь, увы, видимо, и вас оскорбил своими неловкими речами.
Но уверяю вас, госпожа, я рвусь в обе стороны и едва могу понять, что же произошло.
- Да и я могу только дивиться, - сказала она с легким смешком.
- Вы появляетесь, словно рыцарь в песнях жонглеров, и становитесь между девицей и драконом, а спрашивать и отвечать уже некогда.
Пойдемте, - продолжала она, вскакивая и разглаживая смятое платье, - пойдемте вместе через рощу, может быть, мы встретим Бертрана с конями.
Если бы у бедного Трубадура не слетела подкова, всей этой истории не случилось бы.
Нет, я хочу опереться на вашу руку: теперь, когда все благополучно кончилось, я чувствую такой же страх, как и мой храбрый Роланд.
Посмотрите, как тяжело он дышит, его перышки взъерошены. Мой маленький рыцарь не допустит, чтобы его даму обидели.
Она продолжала болтать, обращаясь к своему соколу, а Аллейн шагал рядом с ней и время от времени поглядывал украдкой на эту царственную и своенравную женщину.
Затем она смолкла, и они продолжали свой путь по бархатистой торфяной почве, все углубляясь в огромный Минстедский лес, где старые, покрытые лишайниками буки бросали черные круги теней на озаренную солнцем траву.
- И вам не хочется послушать мою историю? - спросила она наконец.
- Если вам угодно будет рассказать ее, - ответил он.
- О, - воскликнула она, покачав головой, - если это так мало вас интересует, отложим до другого раза!
- Да нет, - горячо возразил он, - мне очень хочется послушать ее.
- И вы имеете право на это, ведь вы из-за нее потеряли благосклонность брата.
И все-таки... Впрочем, насколько я понимаю, вы клирик, и мне следует видеть в вас духовное лицо и говорить с вами как с духовником.
Так знайте же, что ваш брат хотел, чтобы я стала его женой. Не столько из-за моих достоинств, сколько потому, что этот человек корыстолюбив и надеялся приумножить свое состояние, запустив руку в железный сундук моего отца - хотя пресвятой Деве известно, как мало он там нашел бы.
Но отец - человек гордый, он доблестный рыцарь и испытанный воин, потомок одного из старейших родов, и для него этот человек из простой семьи и низкого происхождения...
О, я глупая! Я же забыла, что он ваш брат!
- Ничего, не беспокойтесь на этот счет, - сказал Аллейн, - все мы дети одной праматери - Евы!
Ручьи могут течь из одного источника, и все же иные бывают чистыми, а иные мутными, - торопливо пояснила она.
- Короче говоря, мой отец отверг все его искательства, не хотела выходить за него и я.
Тогда он поклялся отомстить, и так как он известен как человек опасный и всегда окружен всякими негодяями, отец запретил мне охотиться с соколом и без сокола в любой части леса к северу от Крайстчерчской дороги.
Однако случилось так, что нынче утром мы спустили моего маленького Роланда, и он полетел за крупной цаплей, а мы с моим пажем Бертраном поскакали следом, в мыслях у нас была только охота, и мы не заметили, как очутились в Минстедских лесах.
Это бы не беда, но мой конь Трубадур напоролся копытом на острый сук, заржал и сбросил меня наземь.
Взгляните на мое платье, это уже третье, которое я испачкала за неделю.
Горе мне, когда моя камеристка Агата его увидит.
- А что же было дальше, госпожа? - осведомился Аллейн.
- Ну, Трубадур умчался - я, падая, наверно, задела его шпорами, - а Бертран погнался за ним изо всех сил.
Когда я поднялась с земли, рядом со мной оказался ваш брат собственной особой. Он заявил, что я нахожусь на его земле, но говорил при этом столь вежливые слова и вел себя так галантно, что убедил меня пойти к нему под гостеприимный кров его дома и там ждать возвращения пажа.
Милостью святой Девы и заступничеством покровительницы моей, святой Мандалины, я решительно остановилась перед дверью его дома, хотя, как вы видели, он старался затащить меня к себе.
А потом - ух... - Она съежилась и задрожала, точно в приступе лихорадки.
- Что случилось? - воскликнул Аллейн, тревожно озираясь.
- Ничего, мой друг ничего!
Я просто вспомнила, как укусила ему руку.
Я бы охотнее укусила живую жабу или ядовитую змею!
Я теперь возненавижу навсегда свои губы!
А вы, как смело вы действовали и как быстро!
Как вы кротки, когда дело касается вас самих!.. Как отважно защищаете другого!
Будь я мужчиной, я бы очень хотела поступать, как вы.
- Это пустяки, - ответил он, испытывая тайный трепет от похвалы своей спутницы.
- Ну а вы, что же вы намерены делать?
- Неподалеку отсюда есть огромный дуб, я думаю, что Бертран приведет туда лошадей. Там обычно встречаются охотники, это давно известное место.
А потом поеду домой, и уж сегодня никакой соколиной охоты больше не будет.
А пока мы проскачем галопом двенадцать миль, все просохнет - и ноги и платье.
- А ваш отец?
- Ни слова я ему не скажу.