Однако последний довод отнюдь не показался убедительным ученику Оккама, он поднял с земли большую палку и стукнул реалиста по макушке.
К счастью, палка оказалась столь гнилой и трухлявой, что разлетелась в щепки; однако Аллейн предпочел оставить товарищей вдвоем - пусть решают свои споры как хотят, да и солнце снова засияло.
Идя по размытой дождем дороге, он оглянулся и увидел, что студенты снова размахивают руками и кричат друг на друга, но вскоре их речи перешли в неясное бормотание, а затем дорога повернула, и спорившие исчезли из глаз.
Когда он миновал Холмслей-Уок и Вутон-Хит, чаща начала редеть, между полосами леса показались пшеничные поля и широкие пастбища.
То там, то здесь возле дороги он видел маленькие группы хижин, в дверях стояли работники без шапок, по земле ползали краснощекие дети.
А среди рощ выступали двускатные соломенные крыши - там были дома землевладельцев, на чьих полях эти люди батрачили, но чаще местоположение этих домов выдавали столбы черного, густого дыма, свидетельствовавшие о примитивном благосостоянии хозяев.
Аллейн достиг границы лесного края, и, следовательно, теперь и до Крайстчерча было уже недалеко.
Солнце низко стояло над горизонтом, и его лучи полого лежали на широко раскинувшихся, ярко зеленеющих полях; они озаряли и белорунных овец и коров, которые бродили по колено в сочном клевере, отбрасывая длинные тени.
И как же был рад наш путник, увидев высокую башню Крайстчерчского монастыря, рдевшую в мягком вечернем свете! Он был еще более рад, обнаружив за поворотом своих утренних товарищей, которые сидели верхом на поваленном дереве.
Перед ними на земле было ровное местечко, и они бросали на него кубики костей и настолько увлеклись этим занятием, что, когда он подошел, даже не подняли глаз.
Оказавшись поблизости, он с удивлением заметил, что лук Эйлварда висит на спине Джона, меч его - у Джона на боку, а стальной шлем надет на пенек, торчащий между ними.
- Mort de ma vie!* - заорал лучник, глядя вниз, на кости.
- Никогда еще так не проигрывал!
Чуму на эти костяшки!
Ни одного счастливого броска с тех пор, как я уехал из Наварры.
Один и три!
Вперед, camarade! ______________ * Будь я проклят! (франц.).
- Четыре и три! - крикнул Джон в ответ, считая на своих огромных пальцах. - Это выходит семь.
Эй, лучник, я выиграл твой шлем!
А теперь ставь на куртку!
- Mon Dieu! - прорычал тот.
- Я, кажется, явлюсь в Крайстчерч в одной сорочке.
- Затем, случайно подняв глаза, изумился: - Hola, боже праведный, да это же наш cher petit*.
Клянусь моими десятью пальцами, рад тебя видеть! ______________ * Дорогой малыш (франц.).
Он вскочил и порывисто обнял Аллейна, а Джон, как сакс, более сдержанный в проявлениях своих чувств, стоял на обочине, ухмыляясь, тоже довольный и веселый; только что выигранный шлем сидел задом наперед на его рыжей голове.
- Зря ходил? - продолжал восклицать Эйлвард, радостно поглаживая плечи и руки Аллейну.
- Теперь уж останешься с нами?
- Я больше всего на свете хотел бы этого, - отозвался тот, чувствуя, как слезы выступают у него на глазах от такой сердечной встречи.
- Хорошо сказано, парень! - воскликнул Большой Джон.
- Мы все трое отправимся на войну, а аббата из Болье пусть черт заберет!
Но у тебя ноги и штаны все в грязи.
По-моему, ты лазил в воду, или я ошибаюсь?
- Это правда, лазил, - ответил Аллейн, и затем, когда они пустились в путь, он поведал им со всеми подробностями обо всем, что с ним приключилось: о крепостном, о появлении короля, о встрече с братом, о его враждебности и о прекрасной девице.
Лучник и Джон шагали по обе стороны от него, каждый обратив к нему одно ухо, но не успел он кончить свое повествование, как лучник вдруг круто повернул и гневно поспешил обратно по дороге, по которой они пришли.
- Куда же вы? - спросил Аллен, припустившись за ним и хватая его за полу куртки.
- Я возвращаюсь в Минстед, парень.
- А зачем? Какой в этом смысл?
- Чтобы всадить горсть стали в твоего сокмана!
Как? Тащить к себе девицу против ее желания, а потом спустить собак на родного брата?
Оставь меня, я пойду!
- Нет же, нет! - воскликнул Аллейн, смеясь.
- Никакого вреда он девушке не причинил.
Вернитесь, друг... И так, то подталкивая его, то уговаривая, юноше удалось снова повернуть лучника лицом к Крайстчерчу.
Все же тот шел, насупившись, и, лишь увидев какую-то девицу возле придорожного колодца, снова заулыбался, и мир сошел в его сердце.
- Ну а вы, - спросил Аллейн, - у вас тоже произошли какие-то перемены?
Почему работник сам не несет свою снасть?
Где же лук, и меч, и шлем, и почему у тебя, Джон, такой воинственный вид?
- Это все игра, которой меня научил наш друг Эйлвард.
- И он оказался чересчур способным учеником, - пробурчал лучник.
- Он обчистил меня так, будто я попал в руки грабителей.