- Ну, я спрошу твое мнение о нем месяца через три, если мы все останемся живы, ибо я уверен, что...
Эйлварда прервал необычайный шум, который в эту минуту раздался неподалеку на дороге, ведущей к монастырю.
Донеслись низкие голоса мужчин, визг женщин, собачий вой и лай и все заглушавший, громоподобный топот, невыразимо страшный и угрожающий.
Из-за угла узкой улицы выскочила стая визжащих, поджавших хвосты собак, а за ними мчался какой-то бледный горожанин, вытянув руки и растопырив пальцы, волосы у него стали дыбом, он в ужасе озирался то через правое, то через левое плечо, словно за ним гналось чудовище.
- Спасайтесь, миледи, спасайтесь! - пронзительно завопил он, проносясь мимо, словно стрела, выпущенная из лука. А позади него неуклюже валил огромный черный медведь, за ним волочилась порванная цепь, изо рта висел багровый язык.
По обеим сторонам улицы люди прятались в подворотни и двери домов.
Хордл Джон подхватил на руки леди Лоринг, словно перышко, и взбежал вместе с ней на чье-то крыльцо; а Эйлвард, разразившись целым потоком французских ругательств, схватился за колчан и попытался сорвать с себя лук.
Аллейн, растерявшись при виде столь неожиданного и пугающего зрелища, прижался к стене, не спуская глаз с взбесившегося животного, приближавшегося большими прыжками; в неверных сумерках оно казалось еще огромнее, его широкая пасть была разинута, из нее капала на землю пена и кровь.
Только сэр Найджел, как будто не замечая всеобщего смятения, твердым шагом направился к середине дороги, держа в одной руке шелковый носовой платок, в другой - бонбоньерку.
В жилах у Аллейна буквально застыла кровь, когда они встретились - человек и зверь. Медведь поднялся на задние лапы, его глаза вспыхнули страхом и ненавистью, и он занес свои тяжелые лапы над головою рыцаря, желая повалить его наземь.
А тот, моргнув глазами навыкате, замахнулся носовым платком и дважды ударил им животное по морде.
- Ах ты, нахал, нахал, - проговорил он с легкой укоризной. И медведь, озадаченный и смущенный, снова опустился на четвереньки и заковылял обратно; его тут же опутали веревками медвежий сторож и толпа крестьян, бежавших следом.
Сторож был очень напуган; дело в том, что он решил выпить кружку эля в харчевне и на время своего отсутствия привязал медведя цепью к столбу, а дворняги его дразнили до тех пор, пока зверь, разъяренный и ополоумевший, не оборвал цепь и не стал кусать и бить лапами всех, кто бы ни попался ему на пути.
Больше всего этот человек боялся, чтобы медведь не набросился на владельца и владелицу замка, ибо они за это могли вздернуть сторожа на дыбу или содрать с него кожу.
Однако, когда он предстал перед ними, смиренно понурив голову, и попросил прощения, сэр Найджел дал ему горсть серебряной мелочи, хотя супруга его была настроена не столь милосердно, ибо чувствовала себя оскорбленной тем, как ее удалили от супруга.
Когда путники и хозяева входили в ворота замка, Джон схватил Эйлварда за рукав, и оба немного отстали.
- Я должен извиниться перед тобою, друг, - заявил Джон решительно.
- Я дурак, ибо забыл о том, что самый маленький петушок может быть самым храбрым.
Теперь я убедился, что за таким командиром действительно можно пойти куда угодно.
Глава XI
КАК МОЛОДОЙ ПАСТУХ СТЕРЕГ ОПАСНОЕ СТАДО
Темным был вход в Туинхэмский замок, хотя в глубине ворот пылали факелы. Они озаряли своими красными отблесками наружный двор, и сумрачные, багровые блики, мерцая, падали на арку из неотесанного камня.
Над входом путники разглядели щит Монтекьютов - сайгака на серебряном поле, а по бокам - два меньших щита с красными розами многоопытного коннетабля.
Когда друзья переходили подъемный мост, Аллейн заметил, что в амбразурах справа и слева поблескивает оружие, и едва они успели ступить на мощеную дорожку, как раздался хриплый рев рога и со скрипом петель, со звоном цепей конец тяжелого моста оказался в воздухе, поднятый незримыми руками.
В то же мгновение заскрежетала опускная решетка и как бы заслонила последний свет угасающего дня.
Сэр Найджел и его супруга пошли вперед в полном мраке, а толстяк слуга занялся тремя друзьями и повел их в кладовую, где мясо, хлеб и пиво были всегда наготове для путников.
Сытно поужинав и окунувшись в корыто, чтобы смыть дорожную пыль, они вышли во двор, и лучник, несмотря на темноту, попытался рассмотреть стены и главную башню опытным глазом воина, знающего, что такое осады, и предъявляющего к такого рода сооружениям строгие требования.
Но Аллейну и Джону казалось, что более высокой и мощной крепости человеческие руки и построить не могут.
Воздвигнутый сэром Болдуином де Редверсом в былые боевые годы двенадцатого века, когда люди придавали большое значение войнам и очень малое - комфорту, замок Туинхэм был предназначен служить цитаделью, простой и бесхитростной, непохожей на те более поздние и роскошные постройки, где воинственная мощь укрепленного замка сочеталась с великолепием дворца.
Со времен Эдуардов такие здания, как замки Конуэй или Карнарвон, уж не говоря о королевском Виндзоре, показали, что можно обеспечить и роскошь в дни мира и безопасность в дни войны.
Однако сооружение, которым управлял сэр Найджел, хмуро высилось над Эйвоном, почти в том же виде, как его замыслили древние англо-норманны.
Тут были просторные наружный и внутренний дворы, не мощеные, а засеянные травой, чтобы могли кормиться овцы и скот, которых пришлось бы загнать внутрь в случае опасности.
Дворы были окружены высокими стенами с башенками и квадратной главной башней, мрачной, без окон, возведенной на высоком холме и поэтому совершенно неприступной для нападающих.
Вдоль стен, окружавших дворы, тянулись ряды убогих деревянных хибарок и сараев с косыми крышами, служивших убежищем для лучников и ратников из гарнизона крепости.
Двери этих скромных жилищ были по большей части раскрыты, и на фоне желтого огня, пылавшего внутри, Аллейн видел бородатых людей, чистивших свое снаряжение; их жены выходили на порог поболтать, не выпуская из рук шитья, и длинные черные тени женщин тянулись через весь двор.
Воздух был полон женскими голосами и лепетом детей, и эти звуки создавали странный контраст с бряцанием оружия и непрестанными воинственными окликами часовых, доносившимися со стен.
- По-моему, отряд школяров мог бы удерживать эту крепость от атак целого войска, - заявил Джон.
- Я тоже так думаю, - поддержал его Аллейн.
- Нет, вы очень ошибаетесь.
Клянусь эфесом, я видел, как в один летний вечер была взята более сильная крепость.
Помню такую в Пикардии, название длинное, как целая гасконская родословная.
Я служил тогда под началом сэра Роберта Ноллза, еще до Белого отряда; и мы крепко пограбили, когда взяли эту крепость.
Я лично раздобыл себе большую серебряную чашу, к ней два кубка и щит из испанской стали.
Pasques Dieu! А тут есть прехорошенькие женщины!
Взгляните, вон та, на пороге!
Пойду поговорю с ней!
А это еще кто?
- Есть здесь лучник по имени Сэм Эйлвард? - спросил худощавый воин и, лязгая оружием, направился к ним через двор.
- Так меня зовут, приятель, - отозвался лучник.
- Тогда мне, наверное, незачем называть мое имя, - сказал тот.