Некоторые мне уже известны.
Ты играешь на цитоли* и на ребеке**.
Наш хор онемеет без тебя.
Ты режешь по дереву, гравируешь? ______________ * Род цитры. ** Старинная трехструнная скрипка.
На бледном лице юноши вспыхнула гордость искусного мастера.
- Да, преподобный отец, - отозвался он, - благодаря доброте брата Варфоломея я режу по дереву и слоновой кости и могу кое-что сделать из серебра и бронзы.
У отца Франциска я научился рисовать на пергаменте, на стекле и на металле, а также узнал, какими эссенциями и составами можно предохранить краски от действия сырости и мороза.
У брата Луки я заимствовал некоторое умение украшать насечкой сталь и покрывать эмалью ларцы, дарохранительницы, диптихи и триптихи.
Кроме того, у меня есть небольшой опыт в переплетном деле, гранении драгоценных камней и составлении грамот и хартий.
- Богатый список, ничего не скажешь! - воскликнул настоятель, улыбаясь.
- Какой клирик из Оксфорда или Кембриджа мог бы похвастаться тем же?
Что касается начитанности, тут ты, боюсь, не достиг таких же успехов.
- Да, отец мой, читал я немного.
Все же, благодаря нашему доброму викарию, я не вовсе не грамотен.
Я прочел Оккама, Брэдвардина и других ученых мужей, а также мудрого Дунса Скотта и труд святого Фомы Аквинского.
- Но какие знания о предметах мира сего почерпнул ты из своего чтения?
В это высокое окно ты можешь увидеть кусок леса и дымы Бэклерсхарда, устье Экса и сияющие морские воды.
И вот я прошу тебя. Аллейн, скажи, если кто-нибудь сел бы на судно, поднял паруса и поплыл по тем водам, куда бы он надеялся приплыть?
Юноша задумался, концом палки он начертил план на камышинах, покрывавших пол.
- Преподобный отец, - ответил он, - этот человек приплыл бы к тем частям Франции, которые находятся во владении его величества короля.
Но если он повернет на юг, он сможет добраться до Испании и варварских стран.
На север у него будут Фландрия, страны Востока и земли московитов.
- Верно.
А что было бы, если бы он, достигнув владений короля, продолжал путь на восток?
- Он прибыл бы в ту часть Франции, которая до сих пор является спорной, и мог бы надеяться, что доберется до прославленного города Авиньона, где пребывает наш святейший отец, опора христианства.
- А затем?
- Затем он прошел бы через страну аллеманов и Великую римскую империю в страну гуннов и литовцев-язычников, за которой находятся великая столица Константина и королевство нечистых последователей Махмуда.
- А дальше, любезный сын?
- Дальше находится Иерусалим, и Святая земля, и та великая река, истоки которой в Эдеме.
- А потом?
- Преподобный отец, я не знаю.
Мне кажется, оттуда уже недалеко и до края света!
- Тогда мы еще можем кое-чему научить тебя, Аллейн, ласково сказал аббат.
- Знай, что многие удивительные народы живут между этими местами и краем света.
Там есть еще страна амазонок, и страна карликов, и страна красивых, но свирепых женщин, убивающих взглядом, как василиск.
А за ними царства Пресвитера Иоанна и Великого Хама.
Все это истинная правда, ибо я узнал ее от благочестивого христианина и отважного рыцаря сэра Джона де Мандевиля, который дважды останавливался в Болье по пути в Саутгемптон и обратно, и он рассказывал нам о том, что видел, с аналоя в трапезной, хотя многие честные братья не могли ни пить, ни есть, столь поражены были они его странными рассказами.
- Мне очень бы хотелось узнать, отец мой, что может быть на самом краю света.
- Есть там предивные вещи, - важно отвечал аббат, - но никогда не предполагалось, что люди будут спрашивать о них.
Однако у тебя впереди долгая дорога.
Куда же ты направишься в первую очередь?
- К брату, в Минстед.
Если он в самом деле такой безбожник и насильник, тем более важно отыскать его и попробовать, не смогу ли я хоть немного изменить его нрав.
Аббат покачал головой.
- Сокман из Минстеда заслужил в округе дурную славу, - сказал он.
- Если уж ты решил пойти к нему, то берегись, как бы он не сбил тебя с тесной тропы добродетели, по которой ты научился идти.
Но ты под защитой господней, в беде и смятении всегда взирай на господа.
Паче всего, сын мой, избегай силков, расставленных женщинами, - они всегда готовы поймать в них безрассудного юношу!
А теперь опустись на колени и прими благословение старика.
Аллейн Эдриксон склонил голову, и аббат вознес горячие мольбы, прося небо охранить эту молодую душу, уходившую ныне навстречу грозному мраку и опасностям мирской жизни.