Оставив рыцаря-толстяка и городского голову, сэр Найджел повел отряд прямо к воде, а там легкие плашкоуты доставили их на корабль.
Одну за другой поднимали лошадей, те на весу бились и брыкались, а потом их опускали в глубокий трюм желтого корабля, где их поджидали ряды стойл, в которых они могли благополучно путешествовать.
В ту эпоху англичане умели в подобных случаях действовать искусно и быстро: незадолго до описываемых событий Эдуард в порту Оруэлл посадил на суда пятьдесят тысяч человек с их конями и обозом всего-навсего за двадцать четыре часа.
Так ловко действовал сэр Найджел на берегу и так быстро Гудвин Хаутейн - на судне, что сэр Оливер Баттестхорн едва успел проглотить последнюю устрицу, как звуки трубы и нагара возвестили, что все готово и якорь поднят.
В последней лодке, отплывшей от берега, сидели рядом оба командира, такие странно противоположные, а под ногами у каждого гребца были сложены крупные камни, которые сэр Найджел приказал взять на корабль.
Как только их погрузили, корабль поднял паруса на грот-мачте; он был пурпурного цвета с позолоченным изображением св. Христофора, несущего на плече Христа.
Повеял бриз, надул паруса, статное судно накренилось и пошло вперед, ныряя среди пологих синих валов, под музыку менестрелей, доносившуюся с кормы, и приветственные клики толпы, черневшей каймою вдоль желтого берега.
Слева лежал зеленый остров Уайт с его длинной и невысокой извилистой цепью холмов на горизонте и выступавшими друг над другом вершинами; справа - лесистое побережье Хампшира, тянувшееся далеко-далеко; а надо всем раскинулось голубовато-стальное небо с зимним неярким солнцем. Воздух был настолько морозным, что изо рта валил пар.
- Клянусь апостолом, - весело заявил сэр Найджел, который стоял на корме и глядел по сторонам, - эта земля действительно стоит того, чтобы за нее сражаться, и очень жаль ехать во Францию ради того, что можно иметь и дома.
Вы не заметили горбуна на берегу?
- Да нет, - пробурчал сэр Оливер, - не заметил, я спешил вниз, у меня устрица в горле застряла, а я так и не выпил налитый мне бокал кипрского вина.
- Я видел горбуна, достойный лорд, - вмешался Терлейк, - старик, одно плечо выше другого.
- Это предвещает удачу, - пояснил сэр Найджел.
- Нам также перешли дорогу женщина и священник, поэтому все у нас, видимо, пойдет хорошо.
А что ты скажешь, Эдриксон?
- Не знаю, достойный лорд.
Древние римляне были народ очень мудрый, а все-таки ставили свою судьбу в зависимость от таких примет: греки тоже, да и другие народы древности, известные своей ученостью.
Однако среди современных людей многие насмехаются над предзнаменованиями.
- Тут не может быть никаких сомнений, - сказал сэр Оливер Баттестхорн.
- Я отлично помню, как однажды в Наварре вдруг слева от меня из совершенно безоблачного неба прогремел гром.
Мы поняли, что случится беда.
Долго ждать не пришлось: всего через тринадцать дней волки стащили превосходную ляжку оленя, лежавшую у самого входа в мою палатку, и в тот же день две фляги старого вина прокисли и помутнели.
- Принесите-ка снизу мое снаряжение, - обратился сэр Найджел к своим оруженосцам, - а также доспехи сэра Оливера. Мы облачимся в них здесь.
Потом займитесь и собой. Я надеюсь, что вы сегодня с честью вступите на путь рыцарских подвигов и покажете себя вполне достойными и храбрыми оруженосцами.
А теперь, сэр Оливер, решайте сами: желали бы вы, чтобы я командовал, или вы будете командовать сами?
- Конечно вы, мой петушок, вы!
Клянусь пресвятой Девой!
Я тоже не цыпленок, но все же не столь многоопытен в военном деле, как оруженосец сэра Уолтера Мэнни.
Делайте все, что сочтете нужным.
- Тогда пусть ваше знамя развевается на носу, а мое на корме.
В качестве передового охранения я даю вам ваших собственных сорок человек и сорок лучников.
А еще сорок человек да мои ратники и оруженосцы будут охранять корму.
Десять лучников с тридцатью матросами под началом, шкипера пусть находятся на шкафуте, десять будут лежать наготове с камнями и арбалетами.
Одобряете такой план?
- Хорошо, клянусь, очень хорошо!
Но вот несут мои доспехи, и мне придется потрудиться, - я уже не смогу просто скользнуть в них, как бывало, когда впервые взглянул в лицо войне.
Тем временем во всех частях большого корабля люди суетились и готовились к военным действиям.
Лучники стояли группами на палубах, натягивая потуже тетивы и пробуя, крепко ли они держатся в зарубках.
Среди них ходили Эйлвард и другие, более пожилые солдаты, то давая вполголоса немногословные указания, то предостерегая.
- Держитесь, мои золотые ребятки, - говорил старый лучник, переходя от кучки к кучке, - клянусь эфесом, нынче нам должно повезти.
Не забывайте поговорку Белого отряда.
- Какая же это поговорка, Эйлвард? - крикнуло несколько человек; они слушали, опираясь на свои луки, и посмеивались.
- Один старый лучник говаривал:
"Каждый лук туго согнуть.
Каждая стрела, чтоб в цель пошла.
Каждая тетива натянута крепко.
Каждая стрела пусть летит метко!"
И если у лучника на уме эта поговорка, на левой руке нарукавник, перчатка для стрельбы на правой и за поясом воску на фартинг, - чего еще может он пожелать?
- Было бы неплохо, - заметил Хордл Джон, - если бы у него за поясом было и на четыре фартинга вина.
- Сначала труд, вино потом, mon camarade, однако нам пора занять свои места: мне кажется, вон там, между скалами Нидл и ущельями Элум, я вижу самые верхушки мачт на их судах.