- А рыцари справа, рядом с доном Педро?
- Это испанские рыцари, последовавшие за ним в изгнание.
Один, около него, - Фернандо де Кастро, он в высшей степени честный и смелый человек.
Справа - гас конские рыцари.
Их сразу можно узнать по нахмуренным лбам, потому что совсем недавно между ними и Принцем были нелады.
Вон тот, высокий и дородный, - Капталь де Буш, вы его, без сомнения, знаете, ибо не было на свете более храброго человека.
Рыцарь с тяжелыми чертами лица, который дергает его за полу и что-то шепчет ему на ухо, - лорд Оливер де Клиссон, известный под прозвищем Мясник.
Это он подстрекает на бунты и всегда раздувает угасающие угли.
Человек с родинкой на щеке - лорд Поммерс, а его два брата стоят позади него с лордом Лепарром, лордом де Розеном, лордом Мюсиданом, сэром Пердюка д'Альбером, Сульдиш де ла Траном и другими.
Дальше вы видите рыцарей из Керси, Лимузена, Сентонжа, Пуату и Аквитании, а также храброго сэра Гискара д'Англя.
Он в розовом камзоле, обшитом горностаем.
- А кто вон те рыцари?
- Все они англичане, некоторые из них - придворные, другие, подобно вам, являются командирами отдельных отрядов.
Среди них лорд Невилл, сэр Стефен Коссингтон, сэр Мэтью Горней, сэр Уолтер Хьюетт, сэр Томас Ванастер и сэр Томас Фелтон, брат старшего советника.
Заметьте себе хорошенько человека с крупным носом и льняной бородой, он как раз положил руку на плечо смуглого суроволицего рыцаря в кафтане с пятнами ржавчины.
- Клянусь апостолом, - заметил сэр Найджел, - у обоих следы от лат на кафтанах.
Мне кажется, эти люди лучше себя чувствуют в военном лагере, чем при дворе.
- Для многих из нас это так, Найджел, - заметил Чандос, - и мне кажется, первый из них - сам глава этого двора.
Один из тех двух - сэр Хью Калверли, другой - сэр Роберт Ноллз.
Сэр Найджел и сэр Оливер вытягивали шеи, чтобы разглядеть получше прославленных воинов. Один - замечательный вождь добровольческих отрядов, другой благодаря своим высоким доблестям и энергии поднялся из самых низов и был признан армией вторым после самого Чандоса.
- В бою у сэра Роберта тяжелая рука, да, тяжелая, - сказал Чандос.
- Если он проходит через какую-нибудь страну, это чувствуется еще несколько лет спустя.
Дом, от которого остались только два щипца без стен и без крыши, на севере до сих пор называют "митрою Ноллза".
- Я не раз слышал о нем, - сказал сэр Найджел, - и надеялся, что мне выпадет высокая честь действовать вместе с ним.
Но слушайте, сэр Джон, что случилось с Принцем?
Пока Чандос и оба рыцаря беседовали, в зал непрерывным потоком входили желавшие получить аудиенцию: авантюристы стремились запродать свой меч, купцы жаловались на какие-то обиды - для перевозки войска было задержано судно или отряд терпевших жажду лучников выбил дно у бочки со сладким вином...
Принц в нескольких словах решал каждое дело, а если жалобщик был не удовлетворен его приговором, Принц быстрым взглядом темных глаз отдавал ему приказ удалиться, и недовольство мигом улетучивалось.
Молодой правитель сидел задумавшись на своем табурете, а два монарха, словно куклы, восседали за его спиной; но вдруг по его лицу скользнула темная тень, он вскочил на ноги в одном из тех приступов ярости, которые являлись единственным изъяном в его благородном и великодушном характере.
- Ну как же, дон Мартин де ла Kappa? - воскликнул он.
- Как же теперь, милостивый государь?
Какие вести вы принесли нам от нашего брата из Наварры?
Новое лицо, к которому был обращен этот короткий вопрос, оказался высоким, необычайно красивым рыцарем; его только что ввели в комнату.
Смуглые щеки и волосы, как вороново крыло, свидетельствовали о том, что он с пламенного юга, а длинный черный плащ лежал на груди и плечах такими изящными складками, какие не были в моде ни у французов, ни у англичан.
Прежде чем ответить на вопрос Принца, он торжественной поступью, то и дело низко кланяясь, приблизился к помосту.
- Могущественный и прославленный государь. - начал он.
- Карл, король Наваррский, герцог Эвре, граф Шампанский, подписывающийся также верховным правителем Беарна, посылает свою любовь и приветствия своему дорогому кузену Эдуарду, принцу Уэльскому, правителю Аквитании, главному командиру...
- Тьфу! Тьфу!
Дон Мартин, - перебил его Принц, который нетерпеливо топал ногой во время этой торжественной преамбулы, - нам уже известны титулы и звания нашего кузена и, разумеется, наши собственные.
К делу, и сразу! Открыты ли для нас проходы, или ваш государь изменил своему слову, данному мне в Либурне только что, во время ярмарки на Михайлов день?
- Было бы очень худо, сир, если бы мой достойный государь, сир, отступился от данного обещания.
Он всего-навсего просит о некоторой отсрочке, о дополнительных условиях и о заложниках...
- Условия!
Заложники!
Что он - обращается к наследнику английского престола или к городскому голове сдающегося города?
Условия, говорите?
Придется ему многое изменить в своих собственных условиях, и скоро.
Значит, проходы для нас закрыты?
- Да нет, сир...
- Значит, открыты?
- Да нет, сир, если бы только вы...