- Клянусь богом, Уот бы и не заметил.
Она же у него пустая, как сума нищего.
- Пустая, как сума английского оруженосца, - отозвался первый.
- Куда к черту запропастился стольник и его кравчие?
Они до сих пор не расставили козел для столов.
- Mon Dieu! Если бы человек мог дожраться до рыцарства, так ты, Хамфри, был бы по меньшей мере знаменитым рыцарем, - заметил второй оруженосец среди взрывов хохота.
- А если бы ты мог допиться до чего-нибудь, дурья голова, ты стал бы первым бароном королевства! - крикнул обиженный Хамфри.
- Но как дела в Англии, скажите, оруженосцы Лоринга?
- Я считаю, - заявил Форд, - что во многом она осталась такой же, какой была, когда ты видел ее в последний раз, может, только шуму в ней поменьше.
- А почему меньше шуму, юный мудрец?
- Ну, пораскинь мозгами.
- Клянусь богом! К нам заявился паладин, а на башмаках у него все еще хампширская грязь!
Он хочет сказать, что шуму стало поменьше, так как мы оттуда уехали.
- Быстро они тут соображают, - заметил Форд, повернувшись к Аллейну.
- Как прикажете вас понять, сэр? - спросил оруженосец-задира.
- Как хотите, так и понимайте, - небрежно отозвался Форд.
- Это дерзость! - воскликнул другой.
- Сэр, я преклоняюсь перед вашей догадливостью, - ответил Форд.
- Сдержись, Хамфри, - заметил высокий оруженосец, рассмеявшись.
- Мне кажется, тебе нечего ждать снисхождения от этого джентльмена.
В Хампшире языки остры, сэр.
- А мечи?
- Гм! Мы можем проверить!
Через два дня турнир, тогда и посмотрим, так же ли остро твое копье, как язык.
- Все это распрекрасно, Роджер Харкомб! - воскликнул коренастый молодой человек с бычьей шеей; его квадратные плечи и массивная фигура говорили об исключительной физической силе.
- Ты слишком легко относишься к этому делу.
Мы не можем допустить, чтобы над нами так просто взяли верх.
Лорд Лоринг уже показал себя, но мы ничего не знаем о его оруженосцах, кроме того, что один остер на язык.
Ну, а вы, молодой сэр? - обратился он к Аллейну, опуская тяжелую руку ему на плечо.
- Что я, молодой сэр?
- Ma foi! Можно подумать, будто это паж моей дамы.
Прежде чем ты снова увидишь свою мать, твои щеки должны стать посмуглее и потяжелее рука.
- Если рука моя и не тяжела, зато она всегда готова.
- Готова?
Готова для чего?
Чтобы нести шлейф моей дамы?
- Готова проучить любого за дерзость, сэр.
- Хорошенький мой дружок! - ответил коренастый оруженосец.
- Какой у тебя нежный румянец!
Какой мелодичный голос!
Глаза - точно у стыдливой девы, а волосы трехлетнего младенца.
Voila!
- И он грубо сунул толстые пальцы в золотистые кудри юноши.
- Вы напрашиваетесь на ссору, сэр, - сказал Аллейн, побледнев от гнева.
- Ну и что же?
- Вы делаете это как деревенский олух, а не как надлежит вежливому оруженосцу.
Вы дурно воспитаны и грубы.
Рыцарь, которому я служу, показал бы вам, как себя ведут в таких случаях.
- А что бы он сделал, о цвет оруженосцев?
- Он бы не шумел и не дерзил, а держался бы еще любезнее, чем обычно.