Он сказал бы:
"Сэр, я счел бы для себя честью, если бы мог слегка сразиться с вами, не ради моей славы или из честолюбия, но больше ради славы моей дамы и поддержания рыцарской чести".
Затем он снял бы перчатку - вот так - и бросил бы наземь; или, если бы полагал, что имеет дело с грубияном, он бросил бы ему перчатку в лицо - как я бросаю ее сейчас!
Толпа оруженосцев взволнованно загудела, когда Аллейн, чья прирожденная мягкость при это беспричинном нападении на него вдруг сменилась ожесточенной решимостью, изо всех сил швырнул перчатку в насмешливое лицо оскорбителя.
Со всех сторон сбежались оруженосцы и пажи, и вскоре обоих противников обступила густая взволнованная толпа.
- За это ты поплатишься жизнью, - сказал задира, и лицо его исказилось яростью.
- Если ты сможешь отнять ее, - ответил Аллейн.
- Милый друг, - шепнул Форд, - крепко стой на своем.
- Я буду судить по справедливости! - воскликнул Норбери, молчаливый оруженосец сэра Оливера.
- Ты сам все это затеял, Джон Трантер, - сказал высокий малый, которого называли Роджером Харкомбом.
- Вечно ты дразнишь новичков.
Стыд и срам, если дело зайдет дальше, чем следует.
Юноша показал себя смелым.
- Но удар перчаткой! Удар! - закричало несколько оруженосцев постарше.
- Этого нельзя так оставить!
- Нет, можно. Трантер первый коснулся его головы, - сказал Харкомб.
- Как ты полагаешь, Трантер?
На этом следовало бы и покончить?
- Мое имя известно в здешних краях, - горделиво ответил Трантер, - и я не могу допустить, чтобы на нем осталось пятно.
Пусть поднимет перчатку и заявит, что был не прав.
- Я предпочел бы, чтобы он попал к черту в лапы, - прошептал Форд.
- Вы слышите, молодой сэр? - спросил миротворец.
- Наш друг согласен забыть об этом случае, если вы только признаете, что действовали необдуманно и сгоряча.
- Я этого не могу признать, - ответил Аллейн.
- Но таков у нас обычай, молодой сэр: когда среди нас появляются новые оруженосцы из Англии, мы подвергаем их тем или иным испытаниям.
Подумайте, ведь если у человека новый боевой конь или копье, он всегда будет испытывать их в мирное время, чтобы, когда в них скажется нужда, они не подвели его.
Насколько же важнее испытывать наших будущих товарищей по оружию.
- На вашем месте я бы отступил, если это можно сделать с честью, - шепнул Норбери на ухо Аллейну.
- Человек этот - известный мастер сражаться мечом и гораздо сильнее вас.
Однако в жилах Эдриксона текла кровь упрямых саксов - разогревалась она очень медленно, но, закипев, остывала нелегко.
Намек на грозившую ему опасность только укрепил его решимость.
- Я прибыл со своим хозяином, - сказал он, - и в каждом видел здесь англичанина и друга.
Этот господин встретил меня грубостью, и если я ответил ему тем же, то пусть пеняет только на себя.
Перчатку я подниму, но, конечно, не откажусь от своего поступка, если мой обидчик первый не извинится за свои слова и свое поведение.
Трантер пожал плечами.
- Ты сделал все, что мог, Харкомб, чтобы спасти его, - сказал он.
- Лучше решить спор сразу.
- Я тоже так считаю! - воскликнул Аллейн.
- Совещание продлится до самого пира, - заметил седой оруженосец.
- У вас добрых два часа...
- А место?
- В это время двор для турниров свободен.
- Нет, нельзя устраивать встречу на монастырской земле, все участники могут поплатиться, если эта история дойдет до ушей Принца.
- На берегу реки есть тихое местечко, - заявил один из юношей, - надо только пройти через владения аббатства, потом мимо оружейной мастерской, мимо церкви Сен-Реми и потом по улице Апостолов.
- Итак, en avant! - решительно воскликнул Трантер, и толпа высыпала на свежий воздух, за исключением тех, кто, выполняя особые приказы их рыцарей, должен был оставаться на своем посту.
Эти незадачливые юноши столпились у маленьких оконниц и, вытягивая шеи, старались как можно дальше следовать взглядом за уходившими товарищами.
Совсем рядом с берегом Гаронны находилась лужайка; с одного ее края тянулась высокая стена монастырского парка, с другого - фруктовый сад с густой щетиной безлистых яблонь.
Река, глубокая и быстрая, бежала под крутым берегом, на ней чернело всего несколько лодок, большие суда стояли на якорях далеко от этого места, посередине течения.
Придя на лужайку, оба противника извлекли из ножен мечи и накинули куртки, ибо на них не было никаких лат.
Дуэль, с ее установленным этикетом еще не вошла в моду, но внезапные и грубые поединки являлись делом вполне обычным, как оно и должно быть, если горячие юноши попадают в чужую страну и у них есть оружие.