В таких поединках, так же как и на более официальных турнирах на замковой арене, Трантер прославился своей силой и ловкостью, почему Норбери из добрый побуждений и предостерег Аллейна.
С другой стороны, Аллейн учился владеть оружием и упражнялся ежедневно в течение многих месяцев; будучи от природы очень сообразительным и проворным, он владел теперь мечом не хуже своего противника.
Странно противоположной казалась эта пара, когда они сходились: Трантер - смуглый, кряжистый, плотный, с волосатой грудью и жилистыми руками, и Аллейн - живое воплощение миловидности и изящества, золотоволосый, с кожей нежной, как у женщины.
Многим казалось, что, конечно, этот бой будет неравным; но несколько зрителей, наиболее опытных, заметили в решительном взгляде серых глаз и в воинственной поступи этого юноши что-то вызывавшее сомнение в исходе поединка.
- Стойте, стойте! - воскликнул Норбери до того, как был нанесен первый удар.
- У этого джентльмена двуручный огромный меч, на добрый фут длиннее, чем у нашего друга.
- Возьми мой, Аллейн, - предложил Форд.
- Нет, друг, - ответил Аллейн, - я уже приноровился к своему, умею управлять его тяжестью и владею его равновесием.
Начнемте, сэр, не то мы можем понадобиться нашим рыцарям в монастыре.
Огромный меч Трантера являлся, конечно, большим преимуществом.
Трантер стоял, сдвинув ноги, согнув колени, готовый к рывку назад или к прыжку вперед.
Свое оружие он держал перед собой стоймя, так, что мог или сразу обрушить его вниз разящим ударом или, повернув этот тяжелый клинок, прикрыть собственную голову и тело.
Защитой ему служила также большая и тяжелая чашка меча, через которую проходил эфес, в ней имелась узкая и глубокая прорезь, которой опытный боец мог захватить клинок противника и быстрым поворотом кисти сломать его.
С другой стороны, Аллейн при своей защите должен был особенно полагаться на зоркость глаз и быстроту движений, ибо его меч, как остро он ни наточил его, был очень легок и тонок.
Трантер отлично знал свои преимущества и, не теряя времени, воспользовался ими.
Когда его противник пошел на него, он внезапно прыгнул вперед и рубанул - меч со свистом опустился и наверняка рассек бы Аллейна пополам, если бы тот не отскочил в сторону.
Меч прошел так близко, что острием разрезал полу его льняной куртки.
Стремительно, словно пантера, Аллейн ринулся вперед, но Трантер, который был не только силен, но и подвижен, уже снова прикрылся и отбил удар Аллейна клинком своего тяжелого меча.
Он снова обрушил свистящий удар такой силы, что присутствующие замерли, и Аллейн снова ловко и быстро выскользнул из-под меча и ответил двумя выпадами, подобными молнии, которые Трантер едва смог парировать.
Противники уже настолько сблизились что Аллейн не успел отскочить при следующем ударе которым был отбит его меч и рассечен лоб; кровь залила глаза и щеки.
Он отскочил подальше, где меч Трантера не мог его достать, и оба остановились, тяжело дыша, а толпа молодых оруженосцев зааплодировала.
- Храбро бились оба противника, - воскликнул Роджер Харкомб.
- Вы оба заслужили честь этим поединком, и было бы грехом и позором продолжать его.
- Ты, Эдриксон, дрался хорошо, - сказал Норбери.
- И держался ты достойно! - крикнуло несколько оруженосцев.
- Что касается меня, то у меня нет желания убивать этого молодого человека, - заявил Трантер, вытирая лоб.
- Этот джентльмен просит у меня прощения за то, что вел себя по отношению ко мне грубо и оскорбительно? - спросил Аллейн.
- Я? Нет.
- Тогда берегитесь, сэр!
С металлическим звоном клинки снова скрестились. Аллейн все время старался держаться как можно ближе к противнику, чтобы не дать Трантеру слишком сильно замахнуться мечом, а тот упорно отпрыгивал назад, стремясь получить место для нанесения одного из своих роковых ударов.
Аллейн трижды парировал удары, и все же на левом плече его выступила кровь, но в то же мгновение он слегка ранил Трантера в бедро.
Однако в следующий миг его клинок скользнул в роковую щель, раздался резкий треск, что-то, зазвенев, упало, и он увидел полоску стали длиною пятнадцать дюймов - все, что осталось от его оружия.
- Ну, твоя жизнь в моих руках! - воскликнул Трантер со злобной усмешкой.
- Нет, нет, он сдается! - закричали несколько оруженосцев.
- Вот другой меч! - предложил Форд.
- Нет, сэр, - возразил Харкомб, - так не принято.
- Бросай свой эфес, Эдриксон! - потребовал Норбери.
- Никогда! - ответил Аллейн.
- Вы просите у меня прощения, сэр?
- Ты спятил!
- А тогда берегись! - крикнул молодой оруженосец и ринулся в бой с таким пылом и яростью, которые с избытком восполняли недостатки его короткого меча.
От его внимания не ускользнуло, что противник уже дышит тяжело и хрипло, как человек, изнемогающий от усталости.
Настала минута, когда в этом поединке должна была сказаться более чистая жизнь и более ловкое тело одного из сражающихся.
Все дальше и дальше отступал Трантер, ища подходящего мгновения для последнего удара.
Все ближе надвигался Аллейн, направляя обломанный конец меча то в лицо врагу, то в горло, то в грудь, продолжая колоть и стараясь обойти барьер его стали, каким тот заслонял себя.
Однако многоопытный враг знал, что долго таких усилий Аллейну не выдержать.
Пусть он хоть на миг ослабит свой напор - и смертельный удар будет нанесен.
Он должен перевести дух.
Плоть и кровь не могут выдержать такого бесперерывного напряжения.
Уже броски юноши стали менее яростными, нога менее тверда, хотя в упрямых серых глазах не отражалось никакой слабости.