Они покинули Королевскую улицу, где жили их новые друзья, и поспешили на улицу Апостолов, в гостиницу "Полумесяц".
Глава XXII
КАК ЛУЧНИКИ ПИРОВАЛИ В "РОЗЕ ГИЕНИ"
- Mon Dieu!
Аллейн, ты когда-нибудь видел такое прелестное лицо? - воскликнул Форд, когда он торопились обратно в гостиницу.
- Такое чистое, тихое и такое прекрасное?
- Ты прав, да.
А тон кожи - прямо совершенство. Я подобного не встречал.
И ты обратил внимание, как завитки волос лежат на лбу?
Удивительно изящно.
- И глаза какие! - продолжал восхищаться Форд.
- До чего ясные и кроткие, и вместе с тем в них глубина мысли.
- Только в подбородке, пожалуй, чувствуется какая-то незавершенность, - сказал Аллейн.
- Нет, я не заметил.
- Правда, его линии очень четки.
- И очень утонченны.
- А все же...
- Что, Аллейн?
Неужели ты видишь пятна даже на солнце?
- Ну, подумай, Форд! Разве длинная и благородная борода не придала бы лицу большую выразительность и силу?
- Пресвятая Дева, - воскликнул Форд, - да ты спятил!
Борода у прекрасной маленькой Титы?
- Тита?
А кто говорит про Титу?
- А кто говорит не о ней?
- Да я же обсуждал с тобою изображение святого Реми, друг!
- Ну, ты в самом деле гот, гунн, вандал и как еще там обзывал нас старик.
Неужели ты можешь придавать такое значение его мазне, когда в той же комнате перед тобой была картина, написанная самим господом богом?
Но кто этот человек?
- Пожалуйте, сэры, - сказал какой-то лучник, подбегая к ним, - Эйлвард и остальные будут очень рады видеть вас.
Они вон в том доме.
Эйлвард просил передать вам, что нынче вечером вы лорду Лорингу не понадобитесь. Он будет ночевать у лорда Чандоса.
- Клянусь, нам не нужен проводник, чтобы найти их...
В эту минуту из таверны на правой стороне улицы донеслись взрывы хохота и топот ног.
Молодые люди вошли в низкую дверцу, спустились по вымощенному плитами коридору и оказались в узком длинном зале, озаренном факелами, пылавшими в обоих его концах.
Вдоль стен были брошены охапки соломы, и на них полулежало десятка два-три лучников, все из Отряда шлемы и куртки они поснимали, рубашки были расстегнуты, мощные тела раскинулись на глинобитном полу.
Возле каждого стояла кожаная фляга с пивом, а в конце зала была водружена бочка с выбитой втулкой, сулившая и в дальнейшем щедрое угощение.
Перед бочкой на пустых бочонках, ящиках и грубо сколоченных скамьях сидели Эйлвард, Джон, Черный Саймон и еще трое-четверо лучников-вожаков, а также Гудвин Хаутейн, старший шкипер, оставивший свой желтый корабль в устье реки, чтобы в последний раз выпить со своими друзьями из Отряда.
Форд и Аллейн уселись между Эйлвардом и Черным Саймоном, причем их появление нисколько не повлияло на царивший в зале шум и гам.
- Эля, mes camarades, - воскликнул лучник, - или, может быть, вина?
Одно из двух - во всяком случае!
Ну-ка, Джек, чертов сын, принеси нам бутылку старейшего вернэджа и смотри не тряхни ее!
Слышали новость?
- Нет, - ответили оруженосцы в один голос.
- Предстоит блестящий турнир.
- Турнир?
- Да, мальчики.
Ибо Капталь де Буш поклялся, что найдет пятерых рыцарей по эту сторону пролива, которые победят любых пятерых английских рыцарей, когда-либо садившихся в седло. И Чандос принял вызов, а Принц обещал золотой кубок тому рыцарю, который будет вести себя доблестнее всех, весь двор только и говорит об этом.
- А почему состязаются только рыцари? - проворчал Хордл Джон.
- Разве они не могли бы выставить и пять лучников, которые бы отстаивали честь Аквитании и Гаскони?