Действительно, в каждой стране свои нравы и обычаи; но я обещаю вам, Эдуард, что когда вы окажетесь у меня в гостях, в Толедо или в Мадриде, вы не будете желать тщетно дочки какого-нибудь простолюдина, до которой вы снизойдете, бросив на нее благосклонный взгляд.
- Ваша речь, сир, - сказал Принц еще холоднее, - не такая, какую я хотел бы слышать от вас.
Меня не привлекают подобные амурные истории, о которых вы говорите, и я поклялся, что мое имя никогда не будут соединять с именем иной женщины, кроме моей навеки дорогой супруги.
- Вот низменный образец истинного рыцарства! - воскликнул Педро, а король Мальорки, Иаков, напуганный суровостью их всемогущего покровителя, резко потянул за одежду своего товарища по изгнанию.
- Будьте осторожны, кузен, - прошептал он, - ради пресвятой Девы будьте осторожны, ведь вы рассердили его.
- Подумаешь! Не бойтесь! - отозвался испанец также вполголоса.
- Если я промахнусь при одном поклоне, то уж, верно, угожу при следующем.
Вот глядите!
Дорогой кузен, - продолжал он, повертываясь к Принцу, - ваши ратники и лучники - отличные, крепкие воины.
Действительно, было бы трудно состязаться с ними.
- Они побывали в далеких странах, сир, но до сих пор не встретили себе равных в бою.
- И, вероятно, не встретят.
Смотрю я на них, и мне кажется, я снова сижу на своем престоле.
Однако, скажите мне, дорогой кузен, что мы будем делать дальше, когда прогоним этого ублюдка Генриха из королевства, которые он стащил.
- Мы будем просить короля Арагонского, чтобы он вернул престол нашему брату Иакову, королю Мальорки.
- О благородный и великодушный Принц! - воскликнул монарх-коротышка.
- А когда это свершится, - сказал король Педро, косясь на молодого завоевателя, - мы объединим силы Англии, Аквитании, Испании и Мальорки.
И нам будет стыд и позор, если мы не совершим какого-нибудь великого деяния, имея в своем распоряжении столь мощные военные силы.
- Вы правы, брат мой! - воскликнул Принц, и глаза его заискрились от предложения дона Педро.
- Мне кажется, самое угодное пресвятой Деве, что мы могли бы сделать, - это изгнать язычников мавров из вашей страны.
- В этом мы с вами едины, Эдуард, как эфес с лезвием.
Но, клянусь святым Иаковом, мы не позволим этим маврам потешаться над нами и из-за моря.
Мы должны сесть на корабли и очистить от них Африку.
- Клянусь богом, да! - воскликнул Принц.
- Моя заветная мечта, чтобы наше английское знамя развевалось над Масличной горой, а лилии и львы реяли над Святым градом.
- А почему бы и нет, дорогой кузен?
Ваши лучники проложили дорогу в Париж, - почему же не в Иерусалим?
А дойдя туда, ваше войско сможет отдохнуть.
- Нет, надо сделать больше, - заявил Принц, увлеченный честолюбивыми мечтами.
- До сих пор еще не взят Константинов град и предстоит война против дамасского султана.
А вслед за этим надо еще наложить дань на татарского хана и Китайскую империю.
Ха!
Джон, что вы скажете?
Разве мы не можем продвинуться на Восток так же стремительно, как Ричард Львиное Сердце?
- Джон останется дома, сир, - сказал старый солдат.
- Клянусь душой, пока я сенешал Аквитании, с меня хватит забот и по охране границы, которую вы мне доверили.
Тот день, когда король Франции услышит, что между ним и мною лежит море, он назовет счастливым.
- Клянусь душой, Джон, - сказал Принц, - я никогда раньше не замечал, что вы так неповоротливы.
- Брехучий пес не всегда зверя берет, - отозвался старый рыцарь.
- Нет уж, верное сердце, я слишком часто испытывал вас и знаю, какой вы смелый.
Но, клянусь моей душой, я не видел такой отчаянной давки с того дня, когда мы доставили короля Иоанна в Чипсайд!
Поглядеть на турнир собралась огромная толпа, покрывшая всю широкую равнину между полосой виноградников и берегом реки.
Принц и его свита, находившиеся у северных ворот, видели внизу под ногами темное море голов, среди которого то там, то здесь яркими пятнами пестрели женские головные уборы, поблескивали шлемы лучников и ратников.
Посреди этого огромного скопления людей арена казалась лишь узкой, зеленой полоской, окаймленной знаменами и широкими вымпелами, а белые пятна с развевающимися флажками показывали, где поставлены палатки, в которых облачались в латы участники турнира.
От городских ворот и до помоста, предназначенного для Принца и его свиты, была проложена огороженная кольями дорожка.
И по ней среди приветственных кликов огромной толпы медленно ехал Принц, его сопровождали оба короля, высокие государственные чиновники и длинная вереница лордов и дам, придворных советников, воинов; качались перья, вспыхивали драгоценности, лоснились шелка и блестело золото - это было такое зрелище роскоши и доблести, о каком можно только мечтать.
Голова кавалькады уже достигла арены, а конец еще только прошел городские ворота, ибо представители и представительницы всего, что было прекрасного и славного, собрались здесь из всех местностей, омываемых Дордонью и Гаронной: смуглые рыцари с жаркого юга, пылкие воины из Гаскони, элегантные придворные из Лимузена и Сентонжа и отважные молодые англичане из-за пролива.
Были здесь также и красавицы брюнетки Жиронды, чьи глаза сверкали ярче их драгоценных каменьев, а рядом ехали их белокурые сестры из Англии, прямоносые, с четкими чертами лица, закутанные в лебяжий пух и горностай, ибо воздух был резок, несмотря на яркое солнце.
Медленно извиваясь, подползал длинный сверкающий поезд к арене; наконец, каждая лошадь была привязана поджидавшим ее конюхом, а каждый лорд и каждая дама уселись на длинных, обитых бархатом и гобеленами и украшенных гербами скамьях, которые тянулись по обе стороны арены.
Участники турнира стояли на том ее конце, который был ближе к городским воротам.