У нас все хорошо, только у Пепина чесотка на спине, да и Поммерс едва опомнился после четырех дней на корабле, тем более, что море было очень бурное и мы чуть не утонули по случаю дыры в боку судна, пробитой камнем, который в нас запустили некие морские пираты, и многие у нас погибли, да будут с ними святые угодники, также и юный Терлейк и сорок лучников и матросов, а нам они очень бы здесь пригодились, видимо, будет доблестная война, она принесет нам много чести и надежд на успехи, ради чего я еду собирать солдат моего отряда, они сейчас в Монтобане, грабят и разрушают, все же я надеюсь с божьей помощью показать им, что я их командир в той же мере, в какой я для вас, моя любимая, покорный слуга".
- Ну, что скажешь, Аллейн? - спросил сэр Найджел, косясь на своего оруженосца.
Лицо его выразило даже некоторую гордость.
- Разве я не сообщил ей все что с нами случилось? - Вы сообщили многое, милорд, но, осмелюсь заметить, изложение несколько запутанно, так что леди Лоринг может и не разобраться.
Если бы фразы были покороче...
- Нет, мне не нравится, как ты собираешься их выстроить по порядку.
Пусть моя супруга прочтет слова, а уж она расставит их, как ей нравится.
Я просил бы тебя прибавить то, что ей будет приятно узнать.
- Хорошо, я напишу, - весело ответил Аллейн и наклонился над столом.
"Достойная госпожа моя, леди Лоринг! - так начал Аллейн.
- Господь бог охраняет нас, и милорд здоров и бодр.
Он заслужил большую честь перед Принцем, когда на турнире успешно сражался с очень храбрым незнакомцем из Франции.
Что касается денег, то их хватит нам до Монтобана.
Заканчивая, достойная госпожа, посылаю Вам мое смиренное уважение и прошу Вас передать то же самое дочери Вашей, леди Мод.
Да охраняют вас обеих святые угодники, о чем вечно молится ваш покорный слуга Аллейн Эдриксон".
- Ты очень хорошо написал, - заметил сэр Найджел, кивая лысой головой при каждой фразе, которую оруженосец читал ему.
- Что касается тебя, Аллейн то, если есть у тебя близкий друг и ты хотел бы послать ему приветствие, я могу вложить его в свое письмо.
- Такого друга у меня нет, - печально отозвался Аллейн.
- Значит, у тебя нет родных?
- Никого, кроме брата.
- Ха!
Я и забыл, что вы в ссоре.
Но разве во всей Англии нет никого, кто бы любил тебя?
- Никого, о ком я смел бы это утверждать.
- И ты сам никого не любишь?
- Этого я бы не сказал, - отозвался Аллейн.
Сэр Найджел покачал головой и мягко про себя улыбнулся.
- Я понимаю, как обстоит дело, - сказал он.
- Разве я не замечаю, что ты частенько вздыхаешь и вид у тебя отсутствующий.
Она красива?
- О да! - пылко воскликнул Аллейн, который весь задрожал оттого, что разговор принял столь неожиданный оборот.
- И добра?
- Как ангел!
- И все же она тебя не любит?
- Нет, но я не могу утверждать, чтобы она любила другого.
- Значит, ты надеешься?
- Без этого я не смог бы жить.
- Тогда ты должен стараться стать достойным ее любви.
Будь смел и чист, бесстрашен перед сильным и кроток со слабым; таким образом, разовьется эта любовь или нет, ты подготовишься к тому, что какая-то девушка тебя удостоит своей любви, а это, говоря по правде, высшая награда, на которую может надеяться истинный рыцарь.
- Да я стараюсь, милорд, - сказал Аллейн, - но она такая прелестная, изящная и в ней столько душевного благородства, что я никогда не буду достоин ее.
- Такие размышления сделают тебя достойным.
А она знатного рода?
- Да, милорд, - нерешительно признался Аллейн.
- Из рыцарской семьи?
- Да.
- Берегись, Аллейн, берегись! - ласково заметил сэр Найджел.
- Чем выше подъем, тем тяжелее падение.
Не ищи того, что может быть тебе не по плечу.
- Милорд, я мало знаю нравы и обычаи мирской жизни! - воскликнул Аллейн. - Но я дерзнул бы спросить ваше мнение по этому поводу.
Вы ведь знали моего отца и наш род: разве моя семья не пользовалась весом и не имела доброй славы?