То вера сделала меня мудрым.
Некогда женщина наделила меня моим сердцем.
Сердце же моего сердца существовало всегда;
Именно так была мне дана моя мудрость.
Поступай же и ты так – ступай и поймешь».
Не успел Бен-Гур поблагодарить девушку за услышанную песню, как под килем лодки заскрипел песок, и тут же она ткнулась носом в берег.
– Что, мы уже прибыли, о Египет? – воскликнул он.
– Это всего лишь краткая остановка! – ответила она, и тут же чернокожий гребец сильным толчком весла снова вывел лодку в озеро.
– Лучше бы ты позволила мне править лодкой.
– О нет, – смеясь, возразила она. – Тебе – колесница, а лодка – мне.
Мы просто добрались до противоположного берега озера, и это мне урок – не надо больше петь.
А теперь, побывав в Египте, давай отправимся в рощу Дафны.
– В молчании, без песни в пути? – разочарованно произнес он.
– Расскажи мне что-нибудь о римлянине, от которого ты нас вчера спас, – попросила она.
Вопрос этот неприятно поразил Бен-Гура.
– Хотел бы я, чтобы это был Нил, – уклончиво сказал он. – И чтобы цари и царицы, спящие в своих гробницах, восстали и плыли бы сейчас с нами.
– Но они были колоссами и потопили бы нашу лодку.
Уж лучше бы они были пигмеями.
Но расскажи мне о римлянине.
Он очень злой, не так ли?
– Не могу сказать.
– Он благородного происхождения и богат?
– Я не могу говорить о его богатстве.
– Но какие же чудесные у него лошади! И площадка его колесницы из чистого золота, а колеса из слоновой кости.
А как он дерзок!
Зеваки смеялись, когда он уезжал; те, кто едва не попал под его колеса! – И она рассмеялась, снова вспомнив происшествие.
– Это просто сброд, – с горечью произнес Бен-Гур.
– Он, должно быть, одно из тех чудовищ, которые, как говорят, вырастают в Риме, – Аполлон, прожорливый как Цербер.
А живет он в Антиохии?
– Он откуда-то с Востока.
– Египет подошел бы ему куда больше Сирии.
– Едва ли, – заметил на это Бен-Гур. – Клеопатры ведь давно нет в живых.
Через мгновение они увидели светильники, горевшие у входа в шатер.
– Вот и становище! – воскликнула она.
– А мы так и не побывали в Египте.
И мне не довелось увидеть ни Карнака, ни Фив, ни Абидоса.
Эти воды – не Нил.
Мне только довелось услышать песнь Индии да погрузиться в мечту.
– Да, Фивы, Карнак… Но тебе следует больше жалеть о том, что ты не видел Рамзеса в Абу-Симбеле, при взгляде на который сами собой приходят мысли о Боге, творце неба и земли.
Но почему тебе вообще надо жалеть о чем-то?
Давай снова отправимся в плавание по водам реки, и если мне уж нельзя петь, – со смехом произнесла она, – то я могу рассказывать тебе предания моей страны.
– Давай!
Да, пока не настанет утро, а за ним вечер и новое утро! – страстно произнес он.
– О чем же мне тебе рассказать?
О математиках?
– Ну уж нет!
– О философах?
– Нет, нет.
– О чародеях и джиннах?
– Если тебе угодно.