Тогда Господь агнцев в Книге Еноха – кто же он?
Кто, как не Царь, о котором мы сейчас говорим?
Именно Ему уготован трон, Он сотрясает всю землю, и другие цари сверзаются со своих тронов, и беды Израиля сгорают в геенне огненной.
То же говорит нам и певец строками псалмов: «Узри же, Господи, и пошли Израилю его царя, сына Давидова, во время, Тебе известное, о Боже, чтобы Он правил Израилем, сынами Твоими… И Он приведет народ язычников под ярмо Свое служить Ему… И будет Он законным царем, поставленным от Бога… и будет править Он всей землею по слову уст Своих до скончания веков».
Слышал об этом и Ездра, наш второй Моисей, в своих ночных видениях. Так спроси же его, кто этот лев с человеческим лицом, сказавший орлу – олицетворению Рима: «Ты возлюбил лжецов, и поверг во прах города тружеников, и разрушил стены их, хотя они не сотворили тебе вреда.
Поэтому ступай же прочь, потому что земля может быть очищена от скверны, и обрети себя, и уповай на справедливость и милость Того, Кто сотворил ее».
С тех пор орла больше не видели.
Воистину, о мой хозяин, свидетельств более чем достаточно!
Но источник мудрости открыт.
Мы еще обратимся и к нему. Дай нам еще вина, Есфирь, а потом подай Тору.
– Неужели ты не веришь пророкам, хозяин? – спросил он, отпив немного вина. – Я знаю, что веришь, поскольку такой была вера всех твоих родных. Есфирь, дай нам книгу, в которой повествуется о видениях Исайи.
Он взял свиток, который аккуратно развернула дочь, и прочитал: – «Люди, бредущие во мраке, узрели великий свет: они обретались в земле, где царила тень смерти, и вот над ними воссиял свет… Среди нас есть рожденное Дитя, и среди нас дарованный нам Сын: на плечи Его ляжет груз правления… И росту правления Его и миру Его не будет границ, и царству Его, что укрепит Он справедливостью и правом отныне и навеки…» Так веришь ли ты пророкам, о мой хозяин? А теперь, Есфирь, подай мне слово Господа, явившегося Михею.
Дочь протянула ему просимый им свиток.
– «Но ты, – снова начал читать он, – но ты, Вифлеем, хотя и ничтожен среди тысяч городов Иудеи, из стен твоих явится предо мною Тот, Кто станет править Израилем». Это был Он, то самое дитя, которое видел в пещере Балтазар и которому он поклонился.
Веришь ли ты пророкам, о мой хозяин? Дай мне, Есфирь, слова Иеремии.
Получив из рук дочери и этот свиток, он прочел: – «Узри, вот пришли дни, сказал Господь, когда Я высоко вознесусь в роду Давидовом, и Царь будет править и процветать, и установит Он справедливость и право по всей земле.
Во дни Его Иудея будет спасена, а Израиль обретет спокойствие».
Он будет править как царь – как царь, о мой хозяин!
Веришь ли ты пророкам? А теперь, дочь моя, дай мне свиток со словами того сына Иудеи, на котором нет ни единого темного пятна.
Есфирь подала ему Книгу пророка Даниила.
– Слушай же, мой хозяин, – начал старик. – «Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын человеческий… И Ему дана была власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его – владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится». Веришь ли ты пророкам, о мой хозяин?
– Довольно, я верю, – воскликнул Бен-Гур.
– Что же тогда? – спросил Симонидис. – Если Царь явится нищ, то разве мой хозяин от избытка своего не поможет Ему?
– Помочь Ему?
Да, вплоть до последнего шекеля и до последнего вздоха.
Но почему мы говорим, что Он явится нищ?
– Дай мне, Есфирь, слово Господа нашего, когда Он явился Захарии, – велел Симонидис.
Дочь снова протянула ему один из свитков.
– Слушай же о том, как Царь вошел в Иерусалим.
Произнеся это, старик принялся читать: – «Ликуй от радости, дщерь Сиона… се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной».
Бен-Гур отвел взор от старика.
– Что ты увидел при этих словах, о мой хозяин?
– Рим! – сумрачно ответил тот. – Рим с его легионами.
Я жил вместе с ними в их военных лагерях.
Я знаю их.
– Ах! – воскликнул Симонидис. – Ты станешь командовать легионами Царя, и миллионы воинов будут у тебя под началом.
– Миллионы? – переспросил Бен-Гур.
Симонидис несколько мгновений сидел, размышляя.
– Вопрос мощи не должен беспокоить тебя, – наконец произнес он.
Бен-Гур вопросительно посмотрел на него.
– Тебе было видение кроткого Царя, вступавшего в столицу, – отвечал Симонидис, – бывшего по правую руку от тебя, а по левую руку стояли закованные в бронзу легионы Цезаря, и ты спрашивал себя: «Что он может сделать?»
– Именно это я и думал.
– О мой хозяин! – продолжал Симонидис. – Ты не знаешь, сколь силен наш Израиль.
Ты считаешь его жалким стариком, рыдающим на берегах рек вавилонских.
Но ступай в Иерусалим во время праздника Песах, и встань на Ксистусе или на улице Менял, и ты увидишь, каков он есть.
Завет Господа нашего, данный Им отцу нашему Иакову, оставался законом для нашего народа, и по завету этому сыны Израиля не переставали множиться – даже во время пленения. Они росли числом под пятой египтян, стиснутые римским кулаком, они спокойно множились и крепли; ныне же они воистину стали «народом и сборищем народов».
Но это еще не все, мой хозяин. Чтобы правильно оценить силу Израиля – а сделать это надо, чтобы понять, что может сделать Царь, – ты не должен уповать только на природный рост народа нашего. Я имею в виду распространение веры, которая может унести тебя до самого края ведомой нам земли.
Еще в обычае нашем есть, я знаю это, думать и говорить об Иерусалиме как о Израиле. Обычай этот можно сравнить с тем, как если бы мы нашли кусок вышитой материи и считали бы ее церемониальным одеянием цезаря.
Иерусалим есть только краеугольный камень Храма или подобен сердцу в теле человека.
Перестань взирать на легионы, хоть и сильны они силою своею. Обрати взгляд свой и сочти воинство верных тех, кто лишь ждет старинного клича: «К шатрам твоим, о Израиль!» Сочти братьев наших в Персии, детей тех, кто не вернулся из пленения; сочти тех, коими кишат стогны Египта и берега Африки; сочти еврейских колонистов, ищущих долю свою на Западе – в Лодинуме и в торговых городах Испании. Сочти чистых кровью и прозелитов в Греции и на морских островах, на берегах Понта и здесь, в Антиохии; тех, кто по этой же причине живет в городах, лежащих в нечистой тени стен самого Рима. Сочти поклоняющихся Господу нашему в шатрах пустынь, лежащих вокруг нас, и в пустынях вдоль Нила; и в просторах степей вокруг Каспия. Не забудь и тех, что живут в пределах вплоть до древних стран Гога и Магога, тех, кто, отдаленные от нас неисчислимыми расстояниями, каждый год посылают дары Святому Храму в знак благодарения Богу – пусть они и далеко от нас, но мы можем рассчитывать и на них.