Глава 15 Приглашение Айрас
Бен-Гур переправлялся через реку с Илдеримом; в полночь, как было условлено, они должны были уйти по той же дороге, по которой за тридцать часов до них уже отправился караван племени.
Шейх был счастлив; его предложения даров были воистину царскими; но Бен-Гур отверг все, говоря, что он доволен посрамлением своего врага.
Однако щедрый шейх все не унимался.
– Подумай, – настаивал он, – о том, что ты для меня сделал.
В каждом шатре вплоть до Акабы и далее до самого океана, за водами Евфрата и до скифских морей пройдет слава о моей Мире и ее детях; те, кто будет воспевать ее, возвеличат меня. Люди забудут, что жизнь моя уже клонится к закату, все те воины, что сейчас пребывают без дела и без покровителя, придут ко мне, и будет их без счета.
Ты не знаешь, что такое быть известным в пустыне, как я теперь известен.
Говорю тебе, в торговле это даст неисчислимые выгоды и сделает меня неуязвимым для царей.
О, клянусь мечом Соломона! Мои посланцы будут приняты самим цезарем и обретут его благосклонность.
Так как – все равно ничего?
Бен-Гур ответил на это:
– О шейх, разве я не принадлежу тебе сердцем и душой?
Так пусть же приумножится власть и влияние Царя, Который грядет.
Кто может сказать, что эта победа не была послана нам ради Него?
На том поприще, на которое я сейчас намерен вступить, мне может понадобиться куда больше.
И сейчас отказ от твоих милостей даст мне возможность в будущем просить тебя о гораздо большем.
Они еще продолжали говорить в подобном роде, когда появились два посланца – Маллух и незнакомый Бен-Гуру человек.
Первым в шатер был допущен Маллух.
Добрый малый не пытался скрыть свой восторг по поводу всего случившегося сегодня.
– Но перейдем к тому, что было мне поручено, – сказал он наконец. – Симонидис отправил меня передать тебе, что по завершении игр представители римской группировки поспешили заявить протест против выплаты денежного приза.
При этих словах Илдерим вскочил с места, воскликнув:
– Клянусь славой Господней! Весь Восток видел, что гонка была выиграна честно.
– Но, добрый шейх, – сказал Маллух, – деньги должен платить распорядитель игр.
– Это верно.
– Когда они заявили, что Бен-Гур зацепил колесо Мессалы, распорядитель рассмеялся и напомнил им об ударе по лошадям на повороте.
– А что с афинянином?
– Он умер.
– Умер! – воскликнул Бен-Гур.
– Умер! – повторил эхом Илдерим. – Какие же чудовища эти римляне!
А Мессала выжил!
– Да, о шейх, он остался в живых, но кара его не миновала.
Лекари говорят, что он будет жить, но никогда уже не сможет ходить.
Бен-Гур молча возвел очи горе.
Перед его глазами предстало зрелище: Мессала, прикованный к креслу, подобно Симонидису, и, подобно ему же, передвигающийся повсюду только с помощью слуги.
Однако купец принял свою судьбу со смирением. А что будет делать Мессала со своими гордостью и амбициями?
– Симонидис еще велел передать, – продолжал Маллух, – что есть проблемы и у Санбаллата.
Друз вкупе с теми, кто принял пари вместе с ним, передал вопрос о выплате пяти талантов, которые они проиграли, на усмотрение консула Максентия, а тот переправил дело еще выше, к самому цезарю.
Мессала тоже отказывается платить свой проигрыш, и Санбаллат, как и Друз, тоже обратился к консулу, который еще рассматривает вопрос.
Лучшие из римлян говорят, что протесты проигравших не могут быть удовлетворены, и все остальные согласны с ними.
В городе пахнет изрядным скандалом.
– А что говорит Симонидис? – спросил Бен-Гур.
– Он только смеется и очень всем доволен.
Если римлянин заплатит, он разорен; если же он откажется платить, то будет обесчещен.
Дело это будет зависеть от имперской политики.
Восстановить против себя весь Восток – плохое начало в свете парфянской кампании; задеть Илдерима – значит испортить отношения с пустыней, через которую проходят все коммуникации Максентия.
Поэтому Симонидис просил меня сказать, чтобы вы не беспокоились, Мессала обязательно заплатит.
К Илдериму вернулось хорошее расположение духа.
– Ладно, нам пора отправляться в путь, – сказал он, потирая руки. – Все дела предстоит улаживать Симонидису.
Нам же принадлежит вся слава.
Я прикажу подавать лошадей.