«О, она всего лишь наводит последние штрихи на свое лицо; через пару минут она появится, еще более прекрасная, чем раньше!»
Присев на одно из лож, юноша стал рассматривать восхитивший его канделябр – бронзовый цоколь на роликах; покрытая филигранной резьбой стойка; даже одни только держатели для светильников в виде пальмовых листьев, свисавшие на изящных цепочках, представляли истинное чудо ювелирного искусства.
Но окружающая тишина давила: он прислушивался, разглядывая этот шедевр, – но до него не доносилось ни звука. Во дворце царила могильная тишина.
Возможно, произошла какая-нибудь ошибка?
Нет, посыльный был прислан египтянкой, и это был дворец Айдерне.
Тут Бен-Гур вспомнил, как загадочно раскрылась перед ним дверь; совершенно беззвучно, словно сама по себе.
Он должен проверить!
Быстрыми шагами Бен-Гур подошел к двери.
Хотя он ступал легко, звук шагов по полу отдался громким эхом в атрии, заставив его вздрогнуть.
Он нервничал все больше и больше.
Громоздкий римский замок не поддался первому нажиму его руки; он нажал снова, сильнее – и кровь застыла у него в жилах. Опять, уже изо всех сил, он навалился на ручку замка, но напрасно – дверь даже не дрогнула.
Страх охватил его, несколько мгновений он стоял, не зная, что предпринять.
Кто в Антиохии мог бы желать ему зла?
Мессала!
Да и разве это дворец Айдерне?
Он видел египетские статуи в вестибюле; совершенно греческий портик белейшего мрамора; но здесь, в атрии, царил Рим; все вокруг него выказывало, что хозяином этого помещения был римлянин.
Да, здание стояло на одной из самых оживленных улиц города; казалось, было совершенным безумием замышлять злодеяние в таком месте; но именно поэтому оно как нельзя лучше соответствовало дерзкому гению его врага.
Атрий, при всей своей элегантности и красоте, был ловушкой.
Мрачные предчувствия всегда бывают окрашены в черные цвета.
Мысль эта возмутила Бен-Гура.
По правой и левой сторонам атрия было много дверей, ведших, без сомнения, в спальни. Бен-Гур попробовал открыть каждую по очереди, но тщетно.
Стучать и кричать было стыдно, так что он подошел к одному из лож и опустился на него, пытаясь сообразить, как ему следует поступить.
Понятно, что он превратился в пленника; но для чего это было сделано? и кто это сделал?
Неужели это работа Мессалы?
Он огляделся по сторонам и дерзко улыбнулся.
Каждый стол являлся оружием.
Только птицы умирают от голода в золотых клетках – с ним этот номер не пройдет. Каждое из лож может превратиться в таран; у него хватит сил, а гнев и ярость удесятерят их!
Сам Мессала прийти не сможет.
Он никогда уже не сможет ходить; он стал инвалидом, подобно Симонидису; но он может двигать другими.
Но где скрываются эти «те», движимые им?
Бен-Гур встал и снова попробовал открыть двери.
Один раз он даже крикнул; атрий ответил таким звучным эхом, что он вздрогнул.
Как можно спокойнее обдумав свое положение, он решил все же подождать еще какое-то время, прежде чем начать пробивать себе путь наружу.
В подобной ситуации на сознание человека набегают волны беспокойства, сменяющиеся периодами относительного спокойствия.
В конце концов – сколько прошло при этом времени, сказать бы он наверняка не смог – Бен-Гур решил, что все происшедшее результат случайности или ошибки.
Дворец, без сомнения, кому-то да принадлежит; в нем должны быть слуги, кто-то из них обязательно должен появиться; тем более когда наступит вечер или ночь.
Так что следует просто запастись терпением!
Приняв такое решение, он стал ждать.
Примерно через полчаса – хотя для Бен-Гура они показались несколькими часами – дверь, через которую он вошел, снова открылась и закрылась совершенно бесшумно, так, что он этого даже не заметил.
В этот момент он сидел на ложе в дальнем углу атрия.
Звук шагов привлек его внимание.
Наконец-то она пришла, подумал он с облегчением и надеждой, вставая с ложа.
Тяжелые шаги приближались, сопровождаемые шарканьем и стуком грубых сандалий.
Между ним и дверями находились золоченые колонны. Осторожно приблизившись, он выглянул из-за одной из них.
До него донесся звук мужских голосов.
Слов он разобрать не мог, поскольку язык, на котором они были произнесены, не был в ходу на востоке и юге Европы.
Осмотрев помещение, незнакомцы сделали несколько шагов влево и попали в поле зрения Бен-Гура – двое мужчин, причем один очень плотного сложения, оба высокие и одеты в короткие туники.
По виду их нельзя было сказать, что они являются хозяевами дома или принадлежат к домашним.
Обстановка явно приводила их в удивление, они несколько раз останавливались, трогая заинтересовавшие их предметы мебели руками.
Это была пара простолюдинов.