А, вспомнил.
Я хотел сказать, что, услышав про повеление прийти сюда, поначалу рассердился.
Но потом подумал про наш старый холм и про город, вспомнил долину, спускающуюся к струям Кедрона, виноградники и сады, пшеничные поля, неизменные с дней Вооза и Руфи, знакомые горы – Гедор, Гибеан и Мар-Элиас – те самые, которые во времена моего детства защищали меня от мира; и я простил тиранам и пришел сюда – я сам, и Рахиль, моя жена, и Дебора с Мелхолой, наши розы Шарона.
Мужчина снова замолчал, бросил взгляд на Марию, которая в этот момент смотрела на него и слушала.
Затем он произнес:
– Рабби, почему бы твоей жене не пойти к моей?
Она сидит вон там с нашими детьми у поворота дороги.
Могу сказать тебе, – с этими словами он повернулся к Иосифу и уверенно продолжал, – говорю тебе, караван-сарай переполнен.
Бесполезно просить пристанища там.
Иосиф принимал решения столь же медленно, как и обдумывал их; поколебавшись, он наконец произнес:
– Ты очень любезен.
Найдется для нас тут место или нет, мы обязательно познакомимся с твоей семьей.
Но позволь мне самому поговорить с привратником.
Я скоро вернусь.
И, передав поводья ослика незнакомцу, он стал пробираться через толпу.
Привратник сидел перед воротами на большой кедровой колоде.
За его спиной к стене был прислонен дротик.
На земле рядом с колодой лежала большая собака.
– Да ниспошлет Иегова мир тебе, – приветствовал привратника Иосиф, пробившись сквозь толпу.
– Что было дадено тебе, да будет дадено снова, во много раз больше, тебе и всем твоим близким, – произнес в ответ привратник, не сдвинувшись, однако, с места.
– Я был рожден в Вифлееме, – самым осторожным тоном произнес Иосиф. – Не найдется ли здесь местечка…
– Здесь – нет.
– Ты, возможно, слыхал обо мне – Иосифе из Назарета.
Здесь стоял дом моих отцов.
Род мой восходит к Давиду.
В этих словах была единственная надежда назаретянина.
Если они не произведут впечатления на привратника, дальнейшие мольбы будут тщетны, не помогут и посулы нескольких шекелей.
Одно дело быть сыном Иудеи – это довольно значимая вещь в глазах других колен Израилевых; но совершенно другое – принадлежать к прямой ветви Давидова рода: не было большей гордости для иудея.
Больше тысячи лет прошло с тех пор, как мальчишка-пастух стал преемником Саула и основателем царской династии.
Войны, бедствия, новые цари и бесчисленные передряги с течением времени низвели его наследников до уровня обычных людей, добывающих хлеб насущный в поте лица своего; но все же над ними царило преимущество благоговейно хранимой истории, в которой происхождение считалось альфой и омегой; они не могли стать неизвестными; поэтому, покуда они пребывали на земле Израиля, им повсюду сопутствовали почет и уважение.
Коль скоро такое было в Иерусалиме и везде, потомок святой линии рода Давидова мог, без сомнения, с полным основанием рассчитывать на такое же отношение и у дверей караван-сарая в Вифлееме.
Другими словами, когда Иосиф произнес фразу:
«Здесь дом отцов моих», он всего лишь самым простым образом буквально выразил свою мысль; поскольку это был тот самый дом, который вела Руфь в качестве жены Вооза; тот самый дом, в котором родились Иессей и десять его сыновей, из которых Давид был самым юным; тот самый дом, в который вошел Самуил в поисках царя и обрел его; тот самый дом, в котором Иеремия молитвой спасал немногих из оставшихся в живых людей его народа, спасавшихся бегством от вавилонян.
Мольба не осталась без ответа.
Привратник поднялся с кедрового чурака и, положив ладонь себе на бороду, почтительно произнес:
– Рабби, не могу сказать тебе точно, когда двери этого дома гостеприимно открылись для путников, во всяком случае, более тысячи лет назад; и с тех пор не было еще случая, чтобы добрый человек не получил здесь крова; разве что когда здесь совершенно не было мест.
Если же когда такое и случалось, то уж, во всяком случае, не с потомком Давидовым.
Поэтому я еще раз приветствую тебя, и, если ты не сочтешь за труд пройти со мной, то своими глазами увидишь, что во всем доме нет свободного местечка – нет ни в спальнях, ни в пристройках, ни во дворе; нет даже на крыше.
Могу ли я узнать, давно ли ты здесь?
– Мы только что подъехали.
Привратник улыбнулся:
– «Незнакомец, который пребывает вместе с тобой, все равно что родня тебе, так возлюби его как самого себя».
Разве не таков закон, рабби?
Иосиф промолчал.
– А если таков закон, то как я могу сказать тем, кто уже давно ждет здесь: «Ступайте прочь, другой пришел на ваше место»?
Иосиф по-прежнему хранил молчание.
– Если же я так скажу им, то кому придется отдать место?
Погляди – сколько людей ждут мест, многие из них с самого полудня.
– Но кто все эти люди? – спросил Иосиф, поворачиваясь к толпе. – И почему все они собрались здесь в такое время?
– Та же причина, без сомнения, привела сюда и тебя, рабби, – повеление цезаря. – Привратник бросил испытующий взгляд на назаретянина и продолжал: – Как привела она и тех, кому удалось найти место в доме.