Они должны были бы быть лучше осведомлены об истине.
Все, чего мы добиваемся, является воплощением в жизнь наших мечтаний.
Мечта служит подспорьем в наших трудах, тем вином, которое поддерживает нас в наших деяниях.
Мы учимся любить наш труд не ради него самого, а за возможность с его помощью осуществить наши мечтания, уносящие нас от монотонности обыденной жизни.
Жить – значит мечтать.
Лишь в могиле прекращаются все мечты.
Так пусть же никто не посмеется над Бен-Гуром за те мечты, которые пришли к нему тогда, на холме.
Солнце уже спустилось к горизонту.
На несколько минут пылающий жаром диск задержался над далекими горными вершинами, залив небо над городом, его стены и башни жидким золотом.
Еще немного спустя солнце словно рывком исчезло за зубчатой стеной гор.
Наступивший покой обратил мысли Бен-Гура к родному дому.
Взор его устремился к некой точке на небе, лежавшей чуть севернее бесподобного купола Святая Святых: там был расположен его отчий дом, если он еще существовал.
Умиротворенность вечера изменила бег его мыслей. Отстранив на время свои амбиции, он стал думать о том долге, который привел его в Иерусалим.
Воссоединившись в пустыне с Илдеримом, они вместе занялись изучением возможных будущих укрепленных мест. Так солдат проводит рекогносцировку местности, где ему предстоит сражаться. Однажды вечером их разыскал гонец, принесший сообщение, что Грат смещен, а его место занял Понтий Пилат.
Искалеченный Мессала был заперт в четырех стенах и считал его мертвым; Грат лишен власти и отбыл в Рим; мог ли Бен-Гур откладывать поиски своей матери и сестры?
Теперь ему нечего было бояться.
Если он и лишен возможности осматривать темницы Иудеи, то мог сделать это силами других.
Если ему удастся обнаружить своих родных – у Пилата нет никаких причин держать их в заключении.
Вырвав родных из темницы, он мог бы скрыть их в безопасном месте, а потом со спокойной совестью и холодным рассудком посвятить себя исполнению главного дела – подготовки пришествия грядущего Царя.
Размышлял он недолго.
Той же ночью он посовещался с Илдеримом и получил его согласие.
Трое арабов проводили Бен-Гура до Иерихона, где он оставил их и лошадей ждать его, а сам отправился в Иерусалим один и пешком.
Маллух должен был ждать его в Святом Городе.
План Бен-Гура, если всмотреться в него пристальнее, грешил неопределенностью.
В видах на будущее Бен-Гуру следовало держаться подальше от всех представителей власти, в особенности римлян.
Контакты с ними вполне можно было доверить Маллуху: он уже доказал свою сообразительность и надежность.
Прежде всего надо было решить, откуда начинать поиски.
У Бен-Гура не было никаких зацепок.
Поэтому он решил начать с Антониевой башни.
Слухи об ее подземных узилищах наводили на иудеев страх едва ли не больший, чем римский гарнизон города. Вряд ли можно было найти место, более пригодное для того, чтобы заживо погрести человека, что скорее всего и сделали с его родными.
Кроме этого соображения, было еще одно: Бен-Гур не мог забыть, что, бросив последний взгляд на своих любимых, он увидел, как римский солдат ведет их по улице по направлению к башне.
Даже если они в данный момент и не находятся там, то должны были остаться какие-нибудь записи об их пребывании там, какая-нибудь путеводная нить, могущая привести его к конечной цели.
Кроме этого соображения, существовала еще одна надежда, от которой он не мог отказаться.
От Симонидиса он знал, что Амра, египетская нянька, была еще жива.
Читатель, без всякого сомнения, помнит, что это преданное существо в тот день, когда на семейство Гур обрушилось несчастье, вырвалась из рук стражников и укрылась во дворце, где и была опечатана вместе со всем остальным имуществом.
В последовавшие за этим годы Симонидис тайно снабжал женщину продуктами; так что теперь она по-прежнему оставалась во дворце единственной обитательницей этого громадного дома, который Грат, несмотря на все свои усилия, так и не смог продать.
Рассказы о его законных владельцах заставляли держаться подальше от этого дома всех возможных покупателей и арендаторов.
Прохожие, минуя заброшенный дом, понижали голос.
Ходили слухи, что в доме живут привидения. Этому способствовала и бедная старая Амра, которая иногда мелькала то на крыше, то в забранных деревянными решетками окнах здания.
Бен-Гур лелеял надежду, что она, если удастся добраться до нее, сможет помочь ему.
Во всяком случае, встреча с ней в этом месте, овеянном сладкими воспоминаниями детства и юности, стала бы радостью, больше которой могла бы стать для него только встреча с матерью и сестрой.
Итак, прежде всего он должен был побывать у своего старого дома и повидать Амру.
Приняв такое решение, вскоре после захода солнца он поднялся с камня, на котором сидел, и стал спускаться с холма по тропинке, которая вела к северо-востоку.
Оказавшись у подножия холма, в долине Кедрона, он проследовал до пересечения тропы с дорогой, уходившей на юг, к селению Силоам и к пруду, носящему то же самое название.
Здесь он повстречал пастуха, гнавшего на рынок отару овец.
Обменявшись с ним несколькими словами, Бен-Гур получил позволение примкнуть к пастуху. В его обществе он миновал Гефсиманию и вошел в город через Рыбные ворота.
Глава 4 Бен-Гур на пороге отчего дома
Уже стемнело, когда, простившись у городских ворот со своим спутником, Бен-Гур свернул в узкий переулок, уходивший к югу.
Лишь кое-кто из прохожих, встреченных им по дороге, приветствовал его.
Неровная мостовая заставляла постоянно смотреть под ноги.