Сжимая в объятиях друг друга, они без сил осели в уличную пыль.
Они выполнили свой долг.
И доказали свою любовь.
Когда наступило утро, жители города обнаружили их и выпроводили из городских ворот градом камней.
– Ступайте отсюда!
Вы все равно что мертвы; так и ступайте к мертвецам!
Провожаемые этими криками, они побрели прочь.
Глава 5 Гробница за царскими садами
В наши дни путешествующие по Святой земле паломники, желающие посетить знаменитое место с чудесным названием Царские сады, должны спуститься в долину Кедрона или проследовать вдоль уходящей к Мертвому морю долины Енномовой вплоть до старого доброго водоема Энрогель, сделать там глоток журчащей у их ног воды и остановиться, поскольку ничего интересного дальше не будет.
Им останется только поглядеть на громадные глыбы, которыми выложен водоем, поинтересоваться у провожатого его глубиной да пожалеть тех несчастных, которые ворочали эти глыбы. Затем если путешественники обведут взором окрестности, то, без сомнения, будут захвачены суровой красотой холмов Мориа и Сион, спускающихся к ним террасами с севера. Один из них заканчивается, упираясь в Офель, другой в то, что ныне известно под названием города Давидова.
Вдали на фоне неба видны эти святые места: здесь Храм с его грациозным куполом; там грандиозные развалины Гиппикуса, впечатляющего даже тем, что от него осталось.
Вдоволь налюбовавшись на эту картину, пробуждающую в них память о событиях начала христианства, паломники переводят взгляд на гору Соблазна, строгий массив которой возвышается по правую руку от них; а потом на холм Совета Нечестивых слева, который может стать для них главной достопримечательностью этих мест, если они сильны в библейской истории и если смогут превозмочь сверхъестественный ужас, исходящий от него.
Можно было бы долго рассказывать обо всем, что находится возле этого холма; достаточно упомянуть только о том, что его основание расположено как раз над общепризнанным Адом – Адом кипящей серы и огня, – тем самым, который ранее называли Геенной. Надо еще сказать и о том, что сейчас, как и во времена Христа, крутой склон, высящийся к югу и юго-востоку от города, изборожден многочисленными норами и землянками, с незапамятных времен дающими приют прокаженным.
Они, избегаемые всеми как проклятые Богом, настолько многочисленны, что основали город и заселили его, организовали собственное общество и даже создали свое правительство.
На следующее утро после событий, описанных в предыдущей главе, Амра появилась у водоема Энрогель и присела на камень.
Житель Иерусалима, взглянув на нее, принял бы ее за служанку из какой-нибудь благополучной семьи.
При ней были кувшин с водой и корзина, содержимое которой покрывала белоснежная салфетка.
Поставив кувшин и корзину на землю рядом с собой, она развязала платок, покрывавший ее голову, сложила руки на коленях и спокойно устремила свой взор туда, где склоны холма сходили вниз к Акелдаме, «земле горшечника».
Стояло раннее утро, и она была первым человеком, появившимся у водоема.
Вскоре, однако, подошел мужчина, принесший с собой веревку и кожаное ведро.
Кивнув головой темнолицей женщине, он размотал веревку, прикрепил к ней ведро и принялся дожидаться клиентов.
Скупые доставали из водоема воду сами, он же был профессионалом в своем деле и мог наполнить водой самый большой кувшин за gerah.
Амра спокойно сидела и молчала.
Увидев кувшин у ее ног, мужчина с ведром спросил, не хочет ли она его наполнить. Она вежливо ответила:
«Попозже», после чего он оставил ее в покое.
Когда небо над Масличной горой стало совсем светлым, появились клиенты, и он целиком переключился на их обслуживание.
Все это время она продолжала сидеть, пристально глядя на холм.
Взошло солнце, но она все сидела и ждала. Пока ожидание продолжается, мы попробуем понять ее намерения.
У нее вошло в привычку выходить на рынок за покупками после наступления темноты.
Незаметно выбравшись из дворца Гуров, она шла в лавки Тиропейона или к продавцам у Рыбных ворот, покупала мясо и овощи, возвращалась и снова закрывалась одна во всем доме.
Радость, которую она испытала, встретив у порога дома Бен-Гура, не поддается описанию.
Она не могла ничего сообщить ему о своей госпоже или о Тирце – она ничего не знала.
Он предложил ей перебраться куда-нибудь, где ей не будет так одиноко; но она отказалась.
В свою очередь, она предложила ему снова занять его прежнюю комнату, которую она хранила такой, какой он оставил ее; но страх перед тем, что его обнаружат, удержал Бен-Гура от такого решения.
Они договорились, что Бен-Гур будет навещать ее как можно чаще.
Появляясь ночью, он ночью же будет и уходить.
Амра была вынуждена удовлетвориться этим и целиком предалась заботам, как порадовать своего любимца.
Вспомнив, что из ее блюд он любил больше всего, она следующим вечером выбралась наружу и отправилась на рынок у Рыбных ворот.
Переходя от лавки к лавке и выискивая лучший мед, она получила случай услышать краем уха рассказ одного из покупателей.
О чем – наш читатель может догадаться, если узнает, что рассказчик был один из тех, кто освещал факелами путь коменданта Антониевой башни, когда он спустился в камеру VI и обнаружил там мать и дочь Гур.
Он подробно описал все происшедшее, не забыв упомянуть имена заключенных и краткую историю вдовы, поведанную ею о себе.
Мы можем представить себе, какие чувства испытала преданная Амра, услышав этот рассказ.
Она сделала покупки и вернулась домой как во сне.
Какую радость она припасет для своего мальчика!
Она нашла его мать и сестру!
Но, опустив корзину на пол своей комнаты, она задумалась.
Известие о том, что мать и сестра больны проказой, может убить его.
Он способен отправиться в город проклятых на склонах холма Совета Нечестивых – и переходить от одной пораженной проказой землянки к другой, без устали расспрашивая о своих родных. Не дай бог, если зараза коснется его и их судьба станет его судьбой!
Амра в отчаянии заломила руки.
Как ей лучше поступить?