– Докажи эти слова, Амра.
– Я готова.
– Тогда ты не должна говорить ему, где мы и что ты видела нас, – вот и все, Амра.
– Но он разыскивает вас.
Он пришел сюда издалека, чтобы отыскать вас.
– Он не должен найти нас.
Иначе он станет таким же, как мы.
Послушай, Амра.
Служи нам так же, как послужила сегодня.
Приноси нам то немногое, в чем мы нуждаемся, – теперь уже недолго, совсем недолго.
Приходи сюда каждое утро и каждый вечер и… и… – голос ее задрожал, но воля превозмогла секундную слабость, – рассказывай нам о нем, Амра; но ты не должна произнести ему ни слова о нас.
Ты слышишь?
– О, мне будет так трудно слышать, как он говорит о вас, и знать, что он разыскивает вас, – видеть его любовь и не произнести ни слова о том, что вы живы!
И служанка закрыла лицо руками.
– Нет, – продолжала мать. – Примем на себя обет молчания.
А теперь ступай и приходи вечером.
Мы будем тебя ждать.
А пока что – до свидания.
– Бремя мое будет тяжко, о моя госпожа, но я его вынесу, – сказала Амра, склоняясь перед ней.
– Подумай о том, сколь тяжелее будет видеть его таким же, как мы, – сказала мать, передавая корзину с едой Тирце. – Так приходи же вечером, – повторила она, поднимая на плечо себе кувшин с водой и направляясь к склепу.
Коленопреклоненная Амра проводила их взглядом, пока они не скрылись в отверстии гробницы; затем печально пустилась в обратный путь.
Вечером она появилась снова; с этих пор у нее вошло в обычай появляться у источника утром и вечером, так что несчастные ни в чем не испытывали нужды.
Гробница с голыми каменными стенами была все же менее мрачна, чем камера в башне.
Им светило солнце, вокруг них расстилался прекрасный Божий мир.
Исполненные веры, они могли под открытым небом ждать смерти.
Глава 6 Хитрость Пилата. Поединок
Утром первого дня седьмого месяца – на иврите тишри, иными словами, в октябре – Бен-Гур поднялся со своей кровати в караван-сарае, недовольный всем миром.
После прибытия Маллуха они не теряли время.
Верный помощник уже начал розыски в Антониевой башне, начал бесцеремонно, обратившись с прямым запросом к трибуну, выполнявшему обязанности коменданта тюрьмы.
Он изложил офицеру историю семьи Гур и все подробности случившегося с Гратом, представив все происшедшее как чистую случайность, без какого-либо злого умысла.
Теперь же он разыскивал, объяснил он офицеру, оставшихся в живых членов несчастной семьи, чтобы от их имени повергнуть к стопам цезаря прошение о возврате конфискованной собственности и восстановлении в гражданских правах.
Таковое прошение, без сомнения, будет удовлетворено в результате расследования по повелению императора, начала которого друзья семьи ничуть не опасались.
В ответ трибун поведал об обнаружении в башне двух заключенных там женщин, дал Маллуху прочитать составленный им меморандум и даже позволил переписать его.
После этого Маллух поспешил к Бен-Гуру.
Бесполезно описывать эффект, который эта ужасная история произвела на молодого человека.
Ни слезы, ни даже страстные рыдания не могли облегчить его.
Бен-Гур долгое время сидел с побелевшим лицом и стесненным сердцем.
Не замечая никого вокруг, он, уставясь в одну точку, повторял:
– Прокаженные, прокаженные!
Моя мать и Тирца – прокаженные!
О Боже!
Наконец он пришел в себя и поднялся.
– Я должен найти их.
Возможно, они умирают.
– Где ты будешь их искать? – спросил Маллух.
– Есть только одно место, куда они могли направиться.
Но Маллуху удалось отговорить Бен-Гура от такого намерения и настоять на другом способе действий.
Вдвоем они отправились к городским воротам, находившимся напротив холма Совета Нечестивых.
С незапамятных времен там собирались прокаженные, прося подаяние у милосердных жителей города.
Они целый день раздавали милостыню и расспрашивали о двух женщинах, за любое известие о которых обещали щедрое вознаграждение.