– С кем?
– Со стражей.
– С легионерами?
– Кому же еще доверяют охрану римляне?
– И чем же вы думаете с ними биться?
Они молча уставились на него.
– Что ж, – продолжал он, – мы сделаем все, что сможем; но не лучше ли будет выбрать себе предводителя?
Легионерами командует офицер, и нам тоже надо иметь командира.
Галилеяне еще более удивленно воззрились на него, словно такая простая мысль даже не приходила им в голову.
– Ладно, тогда по крайней мере давайте держаться все вместе, – сказал он. – Я тоже готов, и теперь мы можем идти.
– Да, мы идем.
Караван-сарай, как помнит читатель, был расположен в Вифезде, Новом городе. Чтобы добраться до Претория, как теперь римляне называли дворец Ирода на Сионском холме, галилеянам и Бен-Гуру предстояло пересечь низину к северу и западу от Храма.
Узкими улочками они быстро обогнули район Акры и подошли к Мариамнской башне, откуда было уже рукой подать до больших ворот в обнесенном стеной холме.
По дороге им встретилось немало людей, поднятых на ноги вестями о готовящемся святотатстве.
Когда же они, наконец, добрались до ворот Претория, то увидели процессию старейшин и раввинов, которая входила в здание, оставив во дворе Претория куда большую числом возмущенную толпу.
У входа во дворец нес стражу пехотный манипул под командованием центуриона. Воины были выстроены цепью под нависавшей над ними прекрасной зубчатой стеной, выложенной из мрамора.
Солнце било солдатам в лицо, заставляя ослепительно сверкать их шлемы и начищенные умбоны на щитах. Они стояли подобно статуям, не обращая внимания на жару и крики толпы.
В широко открытые бронзовые ворота все прибывали и прибывали люди.
– Что там происходит? – спросил один из галилеян выходившего человека.
– Да ничего особенного, – последовал ответ. – Раввины стоят у внутренних дверей, просят встречи с Пилатом.
Он отказался выйти к ним.
Тогда они отправили одного из них сказать Пилату, что не уйдут, пока он их не выслушает.
Так что они до сих пор ждут ответа.
– Давайте войдем внутрь, – предложил Бен-Гур, видя, что его спутники не решаются этого сделать.
За воротами росли ряды покрытых листьями деревьев, в тени развесистых крон которых стояли длинные лавки.
Люди, как входящие в ворота, так и выходящие из них, старательно избегали прохладной тени, падавшей на белую, тщательно выметенную мостовую. Иностранцу это показалось бы странным, но существовало установленное раввинами правило, согласно которому в пределах стен Иерусалима не должны были высаживаться зеленые растения.
Как говорили, даже мудрый царь, пожелавший разбить сад для своей невесты-египтянки, был вынужден найти для него место только за городскими стенами, в долине за источником Энрогель.
Над кронами деревьев были видны фронтоны дворца.
Повернув направо, Бен-Гур и галилеяне вскоре оказались на просторной площади, с западной стороны которой возвышалась резиденция правителя.
Возбужденная толпа народа заполняла площадь.
Все лица были повернуты к портику, которым завершался широкий вход, сейчас наглухо закрытый.
Под портиком выстроилось в шеренгу еще одно подразделение легионеров.
Народу было так много, что друзья не могли бы пробиться сколько-нибудь далеко вперед. Поэтому они предпочли остаться в задних рядах, наблюдая, как развиваются события.
Перед портиком, за линией солдат, им были видны высокие тюрбаны раввинов. Их владельцы проявляли порой такое же нетерпение, что и простые горожане у них за спинами. Из толпы раздавались крики:
«Пилат, если ты правитель, то выйди, выйди к нам!»
Сквозь толпу проталкивался человек с раскрасневшимся от гнева лицом.
– Израиль здесь не в чести, – громко возглашал он в пространство, ни к кому не обращаясь. – На этой святой земле мы ничуть не лучше римских собак.
– Так ты думаешь, он не выйдет к нам?
– Выйдет?
Да он уже три раза отказался сделать это.
– Что же будут делать раввины?
– То же, что в Цезарее, – будут здесь ждать до тех пор, пока он их не выслушает.
– Но ведь он не осмелится тронуть священные деньги? – спросил один из галилеян.
– Да кто может сказать?
Разве не римляне осквернили Святая Святых?
И вообще, разве есть для римлян хоть что-то святое?
Прошло около часа, и, хотя Пилат не соблаговолил удостоить их ответом, раввины и толпа продолжали стоять на площади.
Наступил полдень, принесший с собой краткий ливень, но ситуация по-прежнему не менялась, за исключением разве того, что толпа стала больше и шумнее, а страсти определенно накалились.
Почти непрерывно раздавались крики «Выходи, выходи к нам!», порой с унизительными дополнениями.
Тем временем Бен-Гур удерживал своих галилеян сплоченной группой вокруг себя.