Мольба его осталась неуслышанной, поскольку, прильнув к его груди, она медленно произнесла:
– Видение, которое преследовало меня, было видением великой войны – войны на суше и на море – под звон мечей и крики воинов, словно в мир снова явились Цезарь и Помпей, Октавий и Антоний.
Пелена пыли и пепла закрыла весь мир, и Рима больше не существовало; власть его снова перешла к Востоку; и из этого облака пыли восстала раса героев и новые сатрапии и царства, куда более великолепные, чем ранее.
А после того как видение это исчезло, о сын Гура, я спросила себя:
«Почему бы ему не стать первым и лучшим слугой Царя?»
Бен-Гур снова отпрянул назад.
Вопрос этот был тем самым вопросом, который он задавал себе весь день.
Внезапно он почувствовал, что ему дан тот самый ключ, который он искал.
– Да, – сказал он, – теперь я тебя понял.
Сатрапии и царства – это то, ради чего ты готова мне помочь.
Понимаю, я понимаю!
Никогда еще не было царицы, какой стала бы ты, столь умной, столь прекрасной, столь царственной – никогда!
Но, увы, дорогая Египет, в этом твоем видении ценой всего этого является война, ты же всего лишь женщина, хотя Исида и поцеловала тебя в сердце.
А царства – это звездные дары, помочь в достижении их ты не в силах, если, конечно, не знаешь к ним другой дороги, чем путем меча.
Если же знаешь, о Египет, то покажи мне ее, и мы пойдем по ней даже только ради тебя.
Выскользнув из его объятий, она сказала:
– Брось на песок свою накидку, чтобы я могла сесть, опершись на верблюда.
Я сяду, чтобы поведать тебе одну историю, которую принесли по Нилу в Александрию, где я ее и узнала.
Бен-Гур сделал, как она просила, но сначала воткнул в песок копье острием вверх.
– А что делать мне? – печально спросил он, когда она опустилась на расстеленный плащ. – Как положено в Александрии слушать – стоя или сидя?
Удобно привалясь к теплому боку верблюда, она со смехом ответила:
– Слушателям предоставлено право выбирать самим.
Он опустился на песок и почувствовал, как нежная рука легла ему на шею.
– Я весь внимание, – сказал он.
И она начала свой рассказ.
КАК ПРЕКРАСНАЯ ПРИШЛА НА ЗЕМЛЮ
Ты должен узнать прежде всего, что Исида была – а коли на то пошло, то, может быть, есть и сейчас – самой прекрасной из богинь; так что Осирис, ее муж, несмотря на всю свою мудрость и могущество, порой ревновал ее, ибо в любви боги подобны нам, смертным.
Дворец Божественной супруги был из серебра и венчал собой высочайшую из гор на Луне. Прекрасная часто выходила из него прямо на Солнце, в самой глубине которого, в сердце вечного света, располагался дворец Осириса, сделанный из золота, блеска которого не мог выдержать никто из людей.
Однажды – ибо боги не знают времени, – когда она весело проводила с ним время на плоской крыше золотого дворца, то бросила случайный взгляд вдаль, и там, на самом краю вселенной, узрела она Индру во главе армии обезьян, все они неслись, сидя на спинах летящих орлов.
Он, Друг Живых Существ – так с любовью называли Индру, – возвращался с решающей битвы с отвратительным Ракшакасом – возвращался победителем; а вместе с ним возвращались герой Рама и его невеста Зита, которая красотой своей лишь немногим уступала самой Исиде.
Тогда Исида встала, сняла с себя свой пояс из звезд и помахала им Зите – запомни, именно Зите, – приветствуя ее.
И тут же между возвращающимся воинством и двумя супругами на крыше золотого дворца пало нечто вроде ночной тьмы, скрывшей от их взора войско; но это была не ночь – это нахмурил брови Осирис.
Случилось так, что предметом его речей в этот момент было то, о чем они думали; и поднялся он и величественно произнес: «Ступай домой.
Я сам все сделаю.
Чтобы сотворить совершенно счастливое существо, мне не нужна твоя помощь.
Ступай к себе домой».
Глаза у Исиды стали большими, как у священной белой коровы, которая ест сладкую траву из рук верующих в храме, пока те возносят к небу свои молитвы; и глаза эти были такого же цвета и столь же нежные.
Она тоже поднялась со своего места и сказала, улыбаясь, так что ее лик стал похож на лик луны на вечернем небе в месяц уборки урожая: «Прощай, мой дорогой господин.
Вскоре ты снова призовешь меня к себе. Я это знаю наверняка, потому что без меня ты не сможешь сотворить совершенно счастливое создание, о котором думаешь. Более того, – здесь она помедлила, улыбаясь, потому что знала, сколь справедливы ее слова, – более того, мой господин, ты и сам не сможешь быть совершенно счастлив без меня». –
«Мы это увидим», – ответил он.
И она вернулась к себе домой, взяла спицы и кресло и уселась на крыше своего серебряного дворца, держа в руках вязанье и наблюдая.
И такова была сила Осириса, клокотавшая в могучей груди его, что напоминала шум мельниц, которые разом вращают все остальные боги, от звука ее затряслись даже звезды на небе, как горошины в сухом стручке, и многие сорвались со своих мест и пропали.
Но даже когда звук этот рос и креп, она все продолжала вязать, не потеряв ни одной петли.
Вскоре в пространстве над солнцем возникла точка; она все росла и росла, пока не стала размером с луну, и тут Прекрасная поняла, что это был создан мир. Когда же, все увеличиваясь и увеличиваясь в размере, он наконец поглотил собой всю ее планету, кроме того места, где находилась она сама, она поняла, сколь велик был его гнев; но все равно продолжала свое вязание, уверенная, что будет так, как она сказала.
Так была сотворена земля, и поначалу она представляла собой просто серую массу, неподвижно висящую в пустоте.
Позднее она увидела, как эта масса разделилась: на ней возникли равнины, моря, горы, но все это было однообразного серого цвета, без единого цветного пятна.
Вдруг на берегу одной из рек она различила какое-то движение и от удивления даже перестала вязать.
Нечто встало с земли и воздело руки к солнцу в знак того, что знает, кто дал ему существование.
И этот Первый Человек был прекрасен на вид.
Вокруг же него находились создания, которых мы называем природой, – трава, деревья, птицы, звери, а также насекомые и рептилии.