– Странно, очень странно, – пробормотал Симонидис. – Но для меня куда страннее то, что он предпочел жить в бедности, хотя мог бы быть богачом.
Он и в самом деле беден?
– У него нет ничего, и Он не завидует имущим.
Наоборот, Он жалеет богатых.
Но оставим это. Что бы сказали вы о человеке, который смог превратить семь хлебов и две рыбины – все, что у него было, – в такое количество еды, что ею смогли насытиться пять тысяч человек, да и еще осталась целая корзина хлеба?
Я сам видел, как Назаретянин сделал это.
– Ты видел это? – воскликнул Симонидис.
– Да, и еще ел хлеб и рыбу.
– Но есть и куда более невероятные вещи, – продолжал Бен-Гур. – Что сказали бы вы о человеке, который обладает такой целительной силой, что больным достаточно только коснуться полы его одеяния или воззвать к нему издалека, чтобы исцелиться?
Это я тоже видел, и не однажды, а много раз.
Когда мы покидали Иерихон, двое слепцов, сидевших на обочине дороги, воззвали к Назаретянину. Тогда Он коснулся их глаз, и они прозрели.
Потом к нему принесли разбитого параличом человека. Он сказал только:
«Встань и иди», и человек этот тут же пошел.
Что вы скажете про все это?
Купец ничего не ответил.
– Вы можете подумать, как я слышал это не раз от других, что все это трюки или плутовство.
Тогда позвольте мне в качестве аргумента вспомнить о более значительных вещах, которые он творил на моих глазах.
Вспомните про это проклятие Господне, лишающее человека покоя вплоть до самой смерти, – проказу.
При этих словах Амра вздрогнула и подалась всем телом вперед, чтобы не пропустить ни слова.
– Что сказали бы вы, – с возрастающей серьезностью продолжал свой рассказ Бен-Гур, – что сказали бы вы, если бы вам довелось увидеть то, о чем я сейчас вам рассказываю?
Когда мы с Назаретянином были в Галилее, к Нему пришел прокаженный и сказал: «Господи, если Ты пожелаешь, то можешь очистить меня от скверны».
Он услышал слова несчастного и возложил на него свои руки, сказав:
«Да будешь ты чист». И человек тут же стал здоров, как каждый из нас, видевших это исцеление.
При этих словах Амра встала, отводя с лица худыми пальцами пряди седых волос.
Бедное создание слышало только голос своего сердца и всем своим существом боялось пропустить хоть слово из рассказа.
– Затем, снова, – не останавливаясь, продолжал Бен-Гур, – однажды к Нему пришли десять прокаженных и, упав на колени, воззвали – я видел их и слышал каждое их слово, – они воззвали:
«Господи, Господи, сжалься над нами!»
Тогда Он сказал им: «Ступайте, покажитесь священникам, как требует того закон, и еще до того, как придете к ним, вы будете исцелены».
– И они исцелились?
– Да.
По дороге в Храм их болезнь пропала, и ничто больше не напоминало нам о ней, кроме их скорбной одежды.
– Ни о чем подобном в Израиле слышно еще не было! – негромко заметил Симонидис.
Пока все размышляли над услышанным, Амра бесшумно вышла из залы. На ее уход никто не обратил внимания.
– Вы можете представить себе, сколько дум пробудили во мне все эти вещи, которые я видел своими глазами, – продолжал Бен-Гур, – но это был еще не предел моим сомнениям, моему изумлению, моим опасениям.
Вы знаете, что люди в Иудее горячие и запальчивые; после стольких лет ожидания руки у них стосковались по мечам; они так и рвутся в бой. Они так говорили мне: «Он медлит провозгласить себя; так позволь же нам побудить Его к этому».
Да я и сам начал уже испытывать нетерпение.
Если Ему суждено стать царем, то почему не сейчас?
Легионы готовы и только ждут сигнала.
Поэтому, когда Он однажды проповедовал у берега моря, мы были готовы провозгласить Его царем, хочет Он этого или нет. Но Он исчез, и в следующее мгновение мы увидели Его на борту судна, выходящего в море.
Добрый Симонидис, желания, которые сводят других людей с ума, – богатство, власть, даже царство, предложенное им от чистого сердца множеством народа, – оставляют Его совершенно равнодушным.
Что ты скажешь на это?
Во время рассказа подбородок купца покоился на его груди; при этом вопросе он поднял голову и ответил, подводя итог:
– Да сбудется реченное пророками.
Времени осталось немного, и пусть завтрашний день даст нам ответ.
– Да будет так, – улыбнувшись, кивнул головой Балтазар.
Бен-Гур, в свою очередь, произнес:
– Да будет так. – Но затем он продолжил: – Но я еще не закончил.
Помимо всех этих вещей, которые недостаточно значительны, чтобы быть вне подозрений, поскольку судящие о них не видели их своими глазами в процессе творения, как их видел я, позвольте мне поведать вам о несравненно более великих.
Скажите же мне, знаете ли вы кого-нибудь, кто может извлечь человека из рук Смерти?
Того, кто может вдохнуть жизнь в уста мертвого?