– От самого сына Гура.
– И ни от кого более?
– Нет, больше ни от кого.
Он испустил вздох облегчения и беспечно произнес:
– Благодарю.
Было бы неучтиво заставлять Сеяна ждать тебя.
Моя пустыня не столь нежна.
Еще раз, о Египет, мир тебе!
Вплоть до этого момента он пребывал с непокрытой головой; сказав слова прощания, он снял с руки накидку и, набросив ее на голову, повернулся, чтобы уйти.
Но она остановила его, протянув руку.
– Постой, – сказала она.
Он повернулся и посмотрел на нее, не касаясь руки, хотя рука эта, сверкающая драгоценными камнями, была достойна внимания. Теперь ему стало ясно, что сейчас египтянка перейдет к самому главному, к тому, ради чего она и затеяла это представление, так удивившее его.
– Погоди и верь мне, о сын Гура, если я говорю, что знаю, почему благородный Аррий сделал тебя своим наследником.
Клянусь тебе Исидой! всеми богами Египта!
Клянусь, я содрогаюсь при одной только мысли, что ты окажешься в руках безжалостного приближенного Цезаря!
Ты провел изрядную часть своей юности в атриях великой столицы; представь себе, как представляю я, чем будет для тебя пустыня по контрасту с той жизнью.
О, как мне жаль тебя – да, жаль!
И если ты сделаешь то, о чем я скажу, я спасу тебя.
В этом я тоже клянусь тебе нашей святой Исидой!
– Я почти верю тебе, – ответил Бен-Гур, все же колеблясь.
– Совершенная жизнь для женщины есть жизнь в любви; величайшее счастье для мужчины есть победа над самим собой; и это именно то, о чем, о князь, я прошу тебя.
Она проговорила это быстро и с воодушевлением; такой ему еще не приходилось ее видеть.
– У тебя когда-то был друг, – продолжала она. – Это была мальчишеская дружба.
Потом вы поссорились и стали врагами.
Он поступил с тобой дурно.
Много лет спустя вы встретились с ним в цирке Антиохии.
– Мессала!
– Да, Мессала.
Забудь былое; признай его снова достойным твоей дружбы; верни ему его состояние, которое он потерял на скачках; спаси его.
Шесть талантов для тебя ничто; не более чем потеря одной почки для дерева с громадной кроной; но для него… Ах, ему приходится таскать свое изломанное тело; если бы ты увиделся с ним, то он смотрел бы на тебя с самой земли.
О Бен-Гур, благородный князь! Для римлянина его происхождения бедность равносильна смерти.
Спаси же его от смерти!
Если скорость, с которой она выпалила эти слова, была коварной находкой, чтобы отвлечь его от раздумий, то это значило, что она никогда не знала или забыла о существовании убеждений, не требующих раздумий.
Когда она замолчала, чтобы услышать его ответ, ему показалось, что в зале собственной персоной появился сам римлянин, однако выражение его лица не было ни дружественным, ни смиренным – на нем играла все та же улыбка презрительного превосходства.
– Апелляция была подана им сразу же после состязаний, так что, выходит, на этот раз Мессала снова проиграл.
Что ж, мне остается только занести в свой дневник значительное событие – римский судья вынес решение не в пользу римлянина!
Но это сам Мессала послал тебя просить за себя, о Египет?
– У него благородная душа, и он судит о тебе по себе.
Бен-Гур снял со своего плеча руку девушки.
– Если ты знаешь его столь близко, прекрасная египтянка, скажи мне, стал бы он беспокоиться обо мне, если бы мы с ним поменялись местами и ты бы пришла к нему просить за меня?
Ответь, заклинаю тебя Исидой!
– О, – начала было она, – он же…
– Римлянин, хотела ты сказать. Это значит, что я, еврей, не должен считать его обязательства по отношению ко мне равнозначными моим обязательствам по отношению к нему. Будучи евреем, я должен простить ему мои победы, потому что он римлянин.
Если у тебя есть еще что сказать мне, дочь Балтазара, то говори быстрее, ради Господа Бога Израиля, потому что, когда кровь моя закипит в моих жилах, я могу позабыть о том, что ты женщина, и женщина красивая!
Я могу увидеть в тебе только шпионку своего хозяина, тем более ненавистную мне, потому что твой хозяин – римлянин.
Говори же, и побыстрее.
Сняв руку с его плеча, она отступила на шаг назад, и все зло ее души сосредоточилось в ее взоре и голосе.
– Ты просто пожиратель падали!
Возмечтал, что я люблю тебя, когда я знала Мессалу!
Такие, как ты, рождены, чтобы служить ему.