Привал подошел к концу.
Когда все солдаты напились и напоили лошадей, декурия снова двинулась в путь.
Но декурион уже был не тем человеком, что раньше: он помог узнику подняться из дорожной пыли и подсадил его на круп лошади за спиной одного из солдат.
Назаретяне разошлись по своим домам – а вместе с ними рабби Иосиф и его подмастерье.
Так в первый раз встретились – и тут же расстались – Иуда и Сын Марии.
Книга третья
Клеопатра
…Я хочу нагореваться вволю, Соразмерно огромности удара. Внизу появляется Диомед. Ты узнал? Он умер?
Диомед
Он на волосок от смерти, Но дышит.
Антоний и Клеопатра
Глава 1 Морское путешествие Квинта Аррия
Город Мизены получил свое имя по названию мыса в нескольких милях юго-западнее Неаполя, у основания которого был он расположен.
До наших дней от него дошли только руины; но в году от рождения нашего Господа двадцать четвертом – в который мы бы и хотели перенести нашего читателя – место это было одним из самых значительных на западном побережье Италии.
В упомянутое время путешественнику, поднявшемуся на городскую стену, открывалась панорама Неаполитанского залива; непревзойденной красоты побережье, курящийся дымом конус Везувия, небо и волны темно-голубого цвета, омывающие острова Иския и Капри. Его взор, блуждая в благоуханном воздухе от одного острова к другому, наконец – поскольку эта красота столь же утомляла глаз, как сладости язык, – останавливался на зрелище, которого лишен современный турист: под ним располагалась добрая половина римского флота.
Принимая во внимание это обстоятельство, Мизены становились более чем подходящим местом для встречи трех владык, желающих на досуге разделить между собой мир.
В старину в городской стене, тянущейся вдоль берега, существовали ворота – пролет, которым заканчивалась улица, переходившая за пределами стены в мол, выступающий в море на несколько стадиев.
Однажды прохладным сентябрьским утром часовой, несший дозор на стене над воротами, встревожился, завидев группу людей, которая спускалась по улице к выходу из города, громко разговаривая между собой.
Присмотревшись к ним, он снова погрузился в свою привычную дремоту.
Эта группа состояла человек из тридцати. Рабы несли факелы, которые больше чадили, чем светили, оставляя в воздухе запах индийского нарда.
Владыки шли впереди плечом к плечу.
Один из них, лет пятидесяти, лысоватый и несший поверх остатков растительности на голове лавровый венок, был, судя по почтительности, с которой к нему относились, центральным персонажем церемонии.
Все трое были облачены в богатые тоги из белой шерстяной ткани с пурпурным подбоем.
Дозорному оказалось вполне достаточно одного взгляда, брошенного на них.
Незнакомцы принадлежали к элите общества и провожали своего друга на корабль после бурного прощания, затянувшегося на всю ночь.
Подробности происходящего мы поймем, если вслушаемся в разговоры действующих лиц.
– Нет, мой Квинт, – говорил один из них, обращаясь к человеку с лавровым венком на голове, – это ошибка Фортуны, так скоро забирающей тебя от нас.
Всего лишь вчера ты вернулся морем из-за Столбов.
Ты ведь даже толком не почувствовал ногами землю!
– Клянусь Кастором! Если мужчина поклялся женской клятвой, – вторил ему другой, выпивший куда больше, – не будем жаловаться.
Наш Квинт наверстает то, что он пропустил прошлой ночью.
Играть в кости на качающемся на волнах корабле – не то, что играть на суше. Не так ли, Квинт?
– Не стоит ругать Фортуну! – воскликнул третий. – Она не слепа и не переменчива.
При Антии, когда наш Аррий вопрошал ее, она ответила ему кивком головы и на море не оставила его, направляя руль его корабля.
Она забрала его от нас, но разве она не возвращала его нам с венцом новой победы?
– Его забрали от нас греки, – возразил первый. – Если уж ругать кого-то, то их, а не богов.
Научившись торговать, они забыли искусство войны.
С этими словами компания прошла ворота и вышла на мол, перед которым расстилался залив, казавшийся еще прекраснее в свете раннего утра.
Для старого мореплавателя плеск волн прозвучал как приветствие.
Он глубоко вдохнул свежий морской воздух и поднял руки над головой.
– Я принес свои дары Фортуне в Пренесте, а не у Антия – и посмотрите!
Она послала западный ветер.
Благодарю тебя, Фортуна!
Его друзья повторили эти слова, а рабы принялись размахивать факелами.
– А вот и мой корабль – вон там! – продолжал он же, указывая на галеру, приближающуюся к молу. – Моряку не надо другой любовницы.
Разве твоя Лукреция может быть грациознее, мой Гай?
Глядя на приближающийся корабль, он имел все основания для гордости.
На невысокой мачте полнился ветром парус, весла в едином ритме опускались в воду, делали гребок, поднимались в воздух, застывали на несколько секунд и снова погружались в воду.
– Да, боги благосклонны к нам, – вновь заговорил старый мореход, не отрывая взгляда от приближающегося корабля. – Они даровали нам шанс.
И наша вина, если мы им не воспользуемся.