Потом из-под воды показались две руки с вытянутыми пальцами. Руки были большими и сильными – если кому-то доведется испытать на себе их хватку, то от нее будет не избавиться.
Бен-Гур чуть отклонился в сторону, чтобы увернуться от них.
Но вот на поверхности воды заблестел шлем, потом две мускулистые руки забили воду судорожными движениями. Голова человека запрокинулась назад, на лицо упал блик зарева.
Широко открытый рот хватал воздух, глаза были открыты, но смотрели недвижным взором, лицо заливала бескровная бледность утопленника – никогда еще Бен-Гуру не приходилось видеть ничего ужаснее!
Но все же при виде этого лица он издал вопль радости и, схватив человека за цепочку шлема, подтянул его к себе.
Спасенным был Аррий, трибун.
Спустя несколько секунд вода вспенилась и забурлила вокруг них. Бен-Гур изо всех сил вцепился в обломок одной рукой, другой поддерживая над водой голову римлянина.
Галера промчалась мимо, едва не задев их своими веслами.
Вот она, не задерживаясь, прошла сквозь темную массу держащихся на воде людей, прямо по головам в шлемах и без них – и в кильватерной струе у нее за кормой заиграли только отблески пламени.
Приглушенный расстоянием треск, за которым последовал страшный крик, заставил спасителя вскинуть голову от спасенного трибуна.
Жестокая радость тронула его сердце – «Астрея» была отмщена.
Сражение стало смещаться куда-то в сторону.
Сопротивление сменилось бегством.
Но кто оказался победителем?
Бен-Гур понимал, что от ответа на этот вопрос зависит его свобода и жизнь трибуна.
Он целиком втащил тело трибуна на обломок, и теперь ему оставалось только удерживать его там.
Над водой медленно занимался рассвет.
Юноша с надеждой смотрел на бледнеющее небо, хотя в душе его гнездился страх.
Кто появится с рассветом: римляне или пираты?
Если пираты, то для его подопечного все кончено.
Наконец совсем рассвело, на море опустился полнейший штиль.
На горизонте слева от себя Бен-Гур рассмотрел берег, но настолько далеко, что нечего было и думать добраться до него.
Вокруг на обломках судов, как и он сам, плавали спасшиеся люди.
Темными пятнами на морской лазури проступали сгоревшие и порой еще дымящиеся остовы судов.
Несколько поодаль лежала в дрейфе галера с порванным парусом и бессильно полощущимися в воде веслами.
Еще дальше, у самого горизонта, он едва различал какие-то движущиеся точки, которые могли быть убегающими или догоняющими кораблями, а то и просто кружащими чайками.
Часы проходили за часами.
Беспокойство Бен-Гура все усиливалось.
Если помощь не появится в самое ближайшее время, Аррий мог умереть.
Порой юноше казалось, что он уже умер, так неподвижно он лежал.
Сняв с трибуна шлем и с большими трудами кирасу, он прислушался к его сердцу – оно билось.
Он воспринял это как добрый знак и устроился поудобнее.
Не оставалось ничего другого, как только ждать и, как это было в обычае его народа, молиться.
Глава 6 Аррий усыновляет Бен-Гура
При возвращении к жизни утонувший испытывает еще большую боль, чем уходя под воду.
Именно это и пришлось испытать Аррию, но, наконец, к восторгу Бен-Гура, он смог говорить.
Постепенно от бессвязных вопросов, где он находится, кто и каким образом спас его, трибун перешел к самой битве.
Сомнения в исходе боя лишь способствовали тому, что он совершенно пришел в себя; помог этому и долгий отдых, пусть даже на жестком обломке.
Через какое-то время трибун заговорил более осмысленно:
– Наше спасение, как я понимаю, зависит от исхода битвы.
Я также понимаю, что ты сделал для меня.
Откровенно говоря, ты спас мою жизнь, рискуя своей собственной.
Я всецело признателен тебе и, что бы ни случилось, хочу поблагодарить тебя.
Более того, если Фортуна будет благосклонна к нам и мы благополучно выберемся из этой переделки, я сделаю для тебя все, что только может сделать римлянин, имеющий власть и возможность выразить свою благодарность.
Пока же, коль скоро мне стало ясно, что ты по своей доброй воле совершил для меня… – он помедлил, – … я хочу попросить тебя.
Пообещай мне оказать величайшую честь, которую человек может оказать другому.
– Если это не запрещено, я охотно сделаю это, – ответил Бен-Гур.
Аррий закрыл глаза, отдыхая.
– Ты и в самом деле сын Гура, иудея? – спросил он через некоторое время.
– Я уже сказал тебе это.