Кто этот человек?
Бен-Гур не мог видеть лица мужчины, но что-то знакомое в облике возничего заставило его напрячься и обратиться памятью к временам давно прошедшим.
Кем же он мог быть?
Колесница приближалась, кони шли рысью.
Судя по крикам и воодушевлению толпы, можно было решить, что возничим был либо официальный фаворит гонок, либо участник благородного звания.
Нередко и цари выступали в гонках, соревнуясь за честь получить лавровый венок победителя.
В свое время и Нерон и Коммод участвовали в подобных соревнованиях.
Бен-Гур встал с места и спустился к самому ограждению, отделявшему первый ряд зрителей от беговой дорожки.
Лицо его было серьезно, все тело напряжено, как струна.
В этот момент фигура и лицо возницы оказались на виду.
Рядом с ним ехал помощник, в позе Миртил, Бен-Гур видел только колесничего, стоявшего во весь рост с поводьями, несколько раз обмотанными вокруг пояса. Статная фигура, едва прикрытая туникой светло-розовой ткани, держащая в правой руке кнут. Другая рука, приподнятая на уровень пояса и слегка вытянутая вперед, сжимала четыре пары поводьев.
Поза была явно выбрана благодаря ее картинности.
Крики и аплодисменты возничий встречал со столь же картинным равнодушием.
Память не обманула Бен-Гура – этим колесничим был Мессала!
По великолепию лошадей, роскоши колесницы, по отношению толпы и по его отношению к толпе, но прежде всего по холодному выражению лица, по резкости его орлиных черт Бен-Гур понял, что Мессала ничуть не изменился. Он был все тот же – надменный, самоуверенный и дерзкий, как и прежде, заматеревший в своих амбициях, цинизме и насмешливой беззаботности.
Глава 8 Кастальский ключ
Когда Бен-Гур спускался по ступеням трибун, на нижнюю ступень вскочил араб, воскликнув:
– Люди Востока и Запада – слушайте!
Милостивый шейх Илдерим шлет вам свой привет.
С четверкой своих лошадей, прямых потомков любимцев Соломона Мудрого, он приехал сюда, чтобы помериться силами с лучшими из лучших.
Ему нужен могучий наездник, который мог бы править ими.
Тому, кто сможет сделать это так, чтобы шейх остался доволен, он обещает сказочную награду.
Пусть повсюду, на улицах и в цирках, расскажут об этом его предложении.
Так сказал мой хозяин, шейх Илдерим Щедрый.
Это объявление вызвало оживление среди людей, собравшихся под навесом.
Стало понятно, что уже вечером его будут повторять и обсуждать во всех спортивных кругах Антиохии.
Бен-Гур, услышав его, остановился и в раздумье уставился на посланца шейха.
Маллух было подумал, что он вот-вот примет это предложение, но испытал облегчение, когда Бен-Гур повернулся к нему и спросил:
– Любезный Маллух, куда мы пойдем теперь?
Тот с достоинством поклонился и, улыбаясь, произнес:
– Поскольку ты, как и многие здесь, посетил рощу впервые в жизни, не угодно ли тебе будет узнать свою судьбу?
– Ты говоришь, узнать судьбу?
Хотя такое предложение предполагает некое неверие, что ж, давай пойдем вопрошать богиню.
– Нет, о сын Аррия, поклонники Аполлона придумали нечто более любопытное, чем этот старый трюк.
Вместо того чтобы слушать пророчества пифии или сивиллы, они продают чистый лист папируса и просят обмакнуть его в воду некоего ключа. После чего на папирусе проступают стихотворные строки, из которых ты можешь узнать свою судьбу.
Интерес, отразившийся было на лице Бен-Гура, тут же пропал.
– Есть люди, которые не считают нужным тревожиться насчет своего будущего, – мрачно произнес он.
– Тогда ты, наверное, предпочтешь посетить храмы?
– Храмы эти греческие, не правда ли?
– Да, они считаются греческими.
– Эллины были великими знатоками изящных искусств; но в архитектуре они принесли многообразие в жертву простой красоте.
Их храмы все похожи один на другой.
Как называют этот ключ?
– Кастальским.
– О, это имя известно всему миру.
Пойдем туда.
По дороге Маллух осторожно поглядывал на своего спутника. От него не укрылось, что хорошее расположение духа оставило Бен-Гура.
Тот не обращал внимания ни на встречавшихся им людей, ни на чудесные творения природы и человеческих рук, мимо которых они проходили. В молчании, даже угрюмо он медленно ступал рядом со своим провожатым.
Появление Мессалы повергло Бен-Гура в глубокое раздумье.
Былое снова нахлынуло на него, ему казалось, что всего лишь час назад сильные руки оторвали его от матери, а римский солдат наложил печать на ворота отцовского дома.