– Он не сможет меня узнать.
Я получил пожизненный приговор, и меня уже давным-давно считают мертвым.
– Удивительно только, что ты не набросился на него.
– Тогда бы он навечно потерял для меня всякую ценность.
Мне пришлось бы убить его, а смерть, как ты знаешь, хранит тайны лучше ненавистного, но живого римлянина.
Человек, который, имея столько поводов для мщения, столь спокойно откладывает месть, должен быть совершенно уверен в своем будущем или иметь наготове что-нибудь получше обыкновенной мести. Интерес, который питал к молодому человеку Маллух, сменился раздумьями; он уже не ощущал себя эмиссаром, выполняющим поручение.
Получилось так, что Бен-Гур на свой страх и риск обратился к нему, Маллуху, за помощью.
Другими словами, Маллух был уже готов служить ему от чистого сердца и с искренним восхищением.
Помолчав несколько минут, Бен-Гур снова заговорил:
– Я не хочу покушаться на его жизнь, добрый Маллух; тайна, которую он хранит, служит ему лучшей защитой. Но я все-таки хочу покарать его и, если ты мне поможешь, постараюсь это сделать.
– Он римлянин, – без колебаний ответил Маллух, – а я происхожу из колена Иудина.
Я помогу тебе.
Если хочешь, я готов принести клятву – самую торжественную клятву.
– Дай мне руку, этого будет вполне достаточно.
После того как они пожали друг другу руки, Бен-Гур с облегчением произнес:
– То, что я хочу поручить тебе, друг мой, не отяготит твою совесть.
Пойдем отсюда.
Они двинулись по дорожке, которая вела направо, пересекая тот луг, о котором шла речь в описании Кастальского ключа.
Бен-Гур первым нарушил молчание:
– Знаешь ли ты шейха Илдерима Щедрого?
– Да.
– А где находится этот его Пальмовый сад? Хотя нет, лучше скажи мне, Маллух, как далеко до него от селения Дафны?
При этом вопросе Маллухом овладели некоторые сомнения. Вспомнив красоту женщины, которая у источника явно проявила интерес к его спутнику, он спросил себя: неужели человек, так скорбящий по пропавшей матери, уступит соблазну любви? Однако он все же ответил:
– Пальмовый сад расположен за селением в двух часах езды на лошади или в часе – на быстром верблюде.
– Спасибо, и выручи меня своими познаниями еще раз.
Скажи – те игры, о которых ты мне рассказывал, – о них знает много народу? И когда они должны состояться?
Вопросы были несколько неожиданны; и если они и не устранили сомнений Маллуха, то по крайней мере разбудили его любопытство.
– О да, это будет роскошное зрелище!
Префект – несметный богач и не хочет потерять свое место. Так что с целью обрести себе друга при дворе он пойдет на любые хлопоты ради консула Максентия, который прибыл сюда, чтобы завершить все приготовления к походу против парфян.
Какие деньги бывают вложены в подобные приготовления, жители Антиохии знают по своему опыту – им предлагается поучаствовать в организации приема столь значительного лица.
Еще месяц назад глашатаи объявили во всех четырех кварталах города, что в цирке состоится чествование.
Само имя префекта служит уже гарантией пышности и разнообразия зрелищ, особенно здесь, на Востоке. Все города и острова пришлют сюда своих представителей и самых знаменитых спортсменов.
Обещаны неслыханные награды победителям.
– А ваш цирк – я слышал, он второй по величине и уступает только Колизею?
– Ты имеешь в виду цирк в Риме?
Ну, наш вмещает двести тысяч зрителей, ваш на семьдесят пять тысяч больше. Ваш цирк построен из мрамора, как и наш; все оборудование в точности как и у вас.
– И правила те же самые?
Маллух улыбнулся этому вопросу.
– Если бы Антиохия осмелилась ввести свои собственные, Рим не был бы владыкой мира.
Здесь действуют те же правила, что и в Колизее, за одним лишь исключением: там в одном заезде могут участвовать не более четырех колесниц, а здесь стартуют все, сколько есть.
– Так же водится и у греков, – заметил Бен-Гур.
– Да, Антиохия ближе к Греции, чем к Риму.
– Так что, Маллух, я могу участвовать со своей собственной колесницей?
– Со своей колесницей и со своими лошадьми.
Правила это разрешают.
Маллух, не сводивший глаз с лица Бен-Гура, заметил, что озабоченность сменилась на нем выражением удовлетворения.
– Еще одно, Маллух.
Когда состоится празднество?
– Ах! Прости, сейчас соображу, – ответил тот. – Завтра и послезавтра состоятся службы богам, и если боги будут милостивы, то консул прибудет.
Да, на шестой день от нынешнего откроются игры.