Школяры, направляющиеся в библиотеку, жрецы, идущие из Серапиона, праздношатающиеся посетители музея, меценаты конных скачек, мои соплеменники из Ракотиса и множество других останавливались послушать меня.
Я возвещал о Боге, Душе, Добре и Зле, о Небесах, о воздаянии за добродетель.
Ты, о Мелхиор, застыл бы на месте; мои же слушатели поначалу послушали меня, а потом подняли на смех.
Я сделал еще попытку; они забросали меня эпиграммами, осмеяли моего Бога и очернили мои Небеса издевками.
Чтобы не задерживаться на этом, скажу только, что я не преуспел перед ними.
Индус печально вздохнул и произнес:
– Нет у человека большего врага, чем он сам.
Балтазар какое-то время молчал.
– Я много думал о причинах своей неудачи и наконец понял, – произнес он, снова возвращаясь к своему рассказу. – Выше по течению реки, на расстоянии дня пути от города, лежала деревенька, в которой жили пастухи и огородники.
Сев в лодку, я отправился туда.
Вечером я созвал народ, мужчин и женщин, беднейших из бедных.
Я обратился к ним с той же самой проповедью, что и в Брухейуме.
Они не смеялись надо мной.
На следующий вечер я снова говорил им, и они уверовали, и возликовали, и разнесли повсюду весть обо мне.
Когда я встретился с ними в третий раз, то они образовали небольшое сообщество, чтобы проповедовать эти мысли всем.
Затем я вернулся в город.
Спускаясь вниз по реке, под звездами, которые, казалось, сияли мне, как никогда ранее, я извлек из всего происшедшего следующий урок: начиная что-то новое, никогда не иди с этим к богатым и знатным; ступай к тем, чья чаша счастья пуста, – к бедным и униженным.
После чего я разработал план и посвятил ему всю свою жизнь.
Прежде всего я обезопасил все свое изрядное состояние и сделал так, чтобы оно всегда было доступно для облегчения жизни страждущих.
С того дня я, о братья мои, исходил все пути вверх и вниз по течению Нила, от селения к селению, от одного племени к другому, проповедуя Единого Бога, праведную жизнь и воздаяние на Небесах.
Я творил добрые дела – не подсчитывая, сколько именно.
И еще я знаю, что часть этого мира созрела для принятия Того, к Кому мы направляемся.
На смуглых щеках говорившего появился румянец; но он подавил эмоции и продолжал:
– Годы, отпущенные мне, о мои братья, были омрачены одной только думой – когда я покину этот мир, что станется с тем делом, которое я начал?
Окончится ли оно вместе с моей собственной кончиной?
Много раз я мечтал создать организацию, как венец своих трудов.
Не стану скрывать от вас и того, что я пытался воплотить это в жизнь, но потерпел неудачу.
Братья мои, мир сейчас находится в таком состоянии, что человеку для того, чтобы восстановить в нем древнюю веру Мицраима, необходима поддержка не только людей; он должен не только прийти с именем Божьим на устах, но и предъявить доказательства своим словам; он должен продемонстрировать все, о чем говорит, даже Бога.
Столь перегружено человеческое сознание мифами и религиозными системами; столь многих ложных божеств повсюду – на земле, в воздухе, в небесах – сотворила толпа, сделавшая их частью повседневной жизни, что возвращение к первоначальной религии возможно только по кровавой тропе, по полям гонений; поскольку очень многие заблуждающиеся предпочтут умереть, чем быть обращенными.
И кто в наше время сможет вознести веру людей до такой степени, кроме как Сам Бог?
Чтобы искупить грехи рода человеческого – я не имею в виду его уничтожение, – чтобы искупить его грехи, Он должен сделать одно: ОН САМ ДОЛЖЕН ЯВИТЬСЯ В МИР.
При этих словах сильнейшее волнение охватило всех.
– Но разве мы не пустились в путь, чтобы найти Его? – воскликнул грек.
– Вы понимаете, почему не удалась моя попытка создать организацию, – через какое-то время произнес египтянин. – У меня не было такой поддержки свыше.
Сознание того, что моя работа будет потеряна, заставляло меня невыносимо страдать.
Я верил в молитву; и, чтобы сделать мои призывы чистыми и усердными, братья мои, я ушел с проторенных путей и направился туда, где не ступала нога человека, а царил один только Бог.
Я поднялся выше пятого порога Нила, выше слияния рек в Сеннаре, выше Бар-эль-Абиана и углубился в неизвестность горючих песков Африки.
Именно там однажды утром я увидел вдали гору, синюю, как небо, бросающую свою прохладную тень далеко в западную пустыню и питающую водопадами из растаявшего льда широкое озеро, раскинувшееся у ее основания с восточной стороны.
Озеро это дает начало великой реке.
Больше года гора служила мне родным домом.
Плоды пальм давали пищу моему телу, а молитва – моей душе.
Однажды вечером я гулял по маленькой рощице плодовых деревьев, раскинувшейся на берегу озера. «Мир гибнет.
Так когда же Ты явишься в этот мир?
Почему мне не дано увидеть спасения мира, о Господи?» – так я взывал к Нему.
В зеркальной воде озера отражались звезды.
Одна из них, как показалось мне, покинула свое место и поднялась на поверхность воды. Дивным огнем она сияла мне в очи.
Затем звезда двинулась по направлению ко мне и остановилась над моей головой, едва ли не на расстоянии вытянутой руки.
Я пал ниц и спрятал лицо в траве.
Неземной голос возгласил: «Твои добрые дела одержали победу.
Будь же благословен ты, о сын Мицраима!