Однако, как бы ему ни хотелось согласиться с Дианой, он вынужден был выступить на стороне симпатичной вдовы.
– Думаю, вы ошибаетесь, – осторожно сказал он.
– Но, господин Дензил, вы же сами сейчас сказали, что подозревали ее.
– Одно время подозревал, но не теперь, – решительно возразил Люциан. – Во время убийства, в Рождество, госпожа Врэйн находилась в поместье Бервин.
– Точно так же, как Нерона не было в Риме во время пожара, – резко парировала Диана. – К тому же я не утверждаю, что госпожа Врэйн сама совершила убийство, но она вдохновила и направила убийцу.
– И кто же, по вашему мнению, убийца?
– Граф Эркюль Ферручи.
– Итальянец?
– Вы полагаете так, исходя из его имени.
– Странно, – с волнением пробормотал Люциан. – Полиция полагает, что рану вашему отцу нанесли итальянским стилетом.
– Ага! – с удовольствием протянула Диана. – Это только усиливает мои подозрения относительно Ферручи.
– И еще, – продолжал Дензил, пропустив ее замечание мимо ушей. – Когда я упомянул относительно своих подозрений о стилете, госпожа Врэйн упала в обморок.
– И это лишний раз доказывает, что она виновата.
Я в этом уверена, господин Дензил.
Моя мачеха и граф – преступники!
– Но улики против них косвенные, – осторожно продолжал Люциан. – Мы не должны делать поспешные выводы.
Я, например, впервые слышу имя этого иностранца.
– Могу просветить вас, но это длинная история.
– Чем длинее, тем лучше, – пробормотал Дензил, подумав, что мог бы слушать, как говорит Диана, и наблюдать за ее лицом часами, не чувствуя никакой усталости. – Хотел бы я знать все детали; тогда я смог бы лучше оценить, насколько верно ваше предположение.
– То, что вы говорите, господин Дензил, звучит разумно.
Я расскажу вам эту историю. Все началось приблизительно года три назад, когда мой отец поехал в Италию.
Именно в Италии – а точнее, во Флоренции – он встретился с Лидией Клайн и ее отцом.
– Секундочку, – перебил Дензил. – Прежде чем вы продолжите рассказ, скажите, что вы думаете об этой паре?
– А как вы считаете! – презрительно воскликнула Диана. – Думаю, дочь и отец – пара авантюристов, и Лидия – худшая из этой парочки.
Старик, Джабез Клайн, в целом не так уж плох. Он – слабохарактерный дурак, который находится под каблуком дочери.
Если бы вы знали, что я вынесла, находясь в руках этой златовласой куклы…
– Мне показалось, что вы можите постоять за себя, мисс Врэйн.
– Да, если дело не касается предательства и лжи! – в отчаянии парировала Диана. – Не в моих привычках пользоваться подобным оружием, но моя мачеха виртуозно владеет и тем и другим.
Именно она выгнала меня из дому и принудила отправиться в Австралию, чтобы избежать последствий ее клеветы.
Именно она так общалась с моим отцом, что он вынужден был, несмотря на свою болезнь, бежать из дому, – торжественно объявила мисс Врэйн. – Лидия Врэйн вовсе не разряженная кукла, как вы наверняка думаете. Она – лживая, жестокая и очень умная авантюристка. Я ненавижу ее, ненавижу всем своим сердцем и душой!
Такая вспышка гнева у женщины изумила Дензила, который только теперь начал понимать, что и сама Диана не тот прекрасный ангел, за которого он принял ее в первый момент из-за ее красоты.
Ненависть так исказила ее черты, что в этот момент она напоминала Маргариту Анжуйскую, бросившую вызов Йорку и его фракции. Она ничуть не походила на ранимую женщину, которую может обидеть другая дама.
Диана заметила удивление Люциана и смутилась, поняв, что не должна была так эмоционально выражать свои чувства.
Рассмеявшись, она попыталась превратить все происшедшее в шутку.
– Видите ли, господин Дензил, я не святая, – объявила она, а потом села, так как в гневе, не заметив этого, вскочила на ноги. – Даже находясь в одиночестве, я не могу спокойно думать об этой женщине.
Когда вы узнаете мою мачеху, как я, вы поймете, почему я не могу говорить о ней спокойно и почему я подозреваю ее заинтересованной в ужасной судьбе моего бедного отца.
– Я весь во внимании, мисс Врэйн.
– Я расскажу вам все, что знаю, и постараюсь быть как можно более краткой, – продолжала она. – И тогда вы сами сможете рассудить, права я или нет.
Три года назад здоровье отца резко ухудшилось.
Начиная со смерти моей матери, а случилось это лет десять назад, он занимался науками и жил отшельником в поместье Бервин.
Он писал историю драматургов времен Елизаветы и был настолько поглощен работой, что забыл о своем здоровье, в любой момент рискуя слечь от переутомления.
Доктора распорядились, чтобы он оставил книги и отправился путешествовать, чтобы отвлечься, побывать в новых местах, увидеть новые лица.
Я должна была отправиться вместе с ним и проследить, чтобы он не возобновил свои занятия. Я проклинаю тот злой час, когда мы решили отправиться в Италию.
– Выходит, ваш отец не был безумен? – протянул Люциан, вспоминая странное поведение господина Врэйна на площади.
– Нет, конечно! – с негодованием воскликнула Диана. – Он, правда, иногда заговаривался из-за переутомления, но мог позаботиться о себе.
– Он баловался крепкими спиртными напитками?
Мисс Врэйн выглядела потрясенной.
– Мой отец был всегда воздержан в еде и питье, – напряженно протянула она. – Но почему вы спрашиваете?
– Прошу прощения, – со смирением ответил Люциан. – Но на Женевской площади все знают, что Бервин – так назвался ваш отец – пил слишком много. Да и когда я познакомился с ним, он был… не совсем трезв, – изящно закончил адвокат.
– Без сомнения, неприятности заставили его пить более необходимого, – тихо проговорила Диана. – В этом нет ничего странного, потому как здоровье его было хуже некуда.