– Я тоже так решил.
Я встречусь с ним завтра.
– Вы возьмете с собой этого инспектора-детектива – Гордона Линка?
– Нет, мисс Врэйн.
Я многое выяснил без сыщика и продолжу в том же духе. Обращусь к нему только когда потребуются его услуги как представителя закона – например, чтобы арестовать графа Ферручи… Кстати, я раньше никогда не видел графа.
Вы можете подробнее описать его внешность?
– Увидев его, вы не ошибетесь, – продолжала Диана. – Он – типичный итальянец: высокий, стройный, со смазливой внешностью.
Очень хорошо говорит по-английски и, кажется, достаточно образован.
Конечно, глядя на него и говоря с ним, никогда не подумаешь, что он – злодей, способный убить беззащитного старика.
Но, если не он убил моего беззащитного отца, то я не знаю, кто это мог сделать.
– Поговорю с графом завтра в полдень, – заверил Люциан. – А потом вновь заеду к вам и расскажу о нашей встрече.
На этом их встреча закончилась, хотя Люциан с удовольствием задержался бы, чтобы поговорить с Дианой о чем-то другом.
Однако мисс Врэйн казалась слишком встревоженной этими новостями, чтобы баловаться фривольными разговорами.
Все ее мысли, казалось, были заняты воспоминаниями об умершем отце и поисками средств отмщения, чтобы поощрять желания Люциана поразвлечься.
Адвокат повздыхал, несколько раз намекнув на то, что не прочь поболтать о чем-то отвлеченном, но напрасно.
Его Дульсинея словно не замечала ни его, ни его ухаживаний, и Люциан вынужден был удалиться, переполненный печалью.
Говоря словами Шекспира: «В настоящей любви никогда ничего не бывает гладко». Однако молодой человек отлично понимал чувства своей возлюбленной и утешался лишь тем, что чем сложнее окажется путь к запретному плоду, тем сладостнее победа. Он собирался пройти весь путь подобно настоящему рыцарю.
На следующий день, в полдень, Люциан, вооружившись свидетельствами Роды и плащом, отправился в апартаменты на улице Маркиз, которые занимал граф Ферручи.
Итальянец не только находился дома, готовый встретить молодого адвоката, но и оказался в курсе истории плаща, которую рассказала ему Лидия предыдущим вечером.
Кроме того, граф Ферручи был чрезвычайно возмущен. Он объявил Люциану, что способен легко очистить себя от любых подозрений.
Пока он бушевал в соответствии со своей итальянской натурой, Дензил, который не видел никакого способа прервать поток его слов, огляделся.
Эрюоль Ферручи, как и говорила Диана, был очень красивым человеком лет тридцати пяти.
Темнокожий, стройный, высокий, с пышными густыми усами, темными сверкающими глазами, он держал себя так, что сразу становилось ясно: он служил в армии.
Такой, как он, вполне мог стать героем мечты любой молодой дамы. Присмотревшись повнимательнее, Люциан вынужден был признать, что граф почти само совершенство.
Он обладал внешностью и изяществом, которыми восхищаются женщины, и казался честным и благородным для того, чтобы плести грязные интриги или убить беспомощного старика.
Но Люциан, как человек, получивший юридическое образование, заставил себя не обращать внимание на внешность собеседника.
Он хотел получить доказательства невиновности или вины графа Ферручи и попытался увещевать его, как только граф сделал паузу в своей пламенной речи.
– Может, вы и невинны, – заговорил Люциан, когда итальянец прервал монолог на ломаном английском. – Однако посмотрите на факты.
Объясните их, и тогда в самом деле все поймут, что вы ни при чем.
– Господин! – закричал Ферручи. – Разве моего слова недостаточно?
– Недостаточно для английского суда, – холодно ответил Люциан. – Вы говорите, что вас не было на улице Джерси вечером в Сочельник.
Кто может это подтвердить?
– Мой друг… Мой дорогой друг, доктор Джорс из Хэмпстеда.
Я был с ним, и он сможет это подтвердить.
– Очень хорошо.
Надеюсь, его показания снимут с вас все подозрения, – кивнул флегматичный адвокат. – А плащ?
– Не покупал я никакого плаща!
И прежде я его никогда не видел!
– Тогда прогуляемся до магазина «Бакстер и К°». Продавщица этого магазина утверждает, что продала плащ именно вам.
– Пошли! – торопливо воскликнул граф, подхватив трость и шляпу. – Показывайте дорогу!
И что говорила та женщина?
– Что продала плащ высокому человеку с темной кожей и усами. Кроме того, он назвал себя итальянцем.
– И что? – парировал граф, останавливая кеб. – И это все, что она сказала?
Ну, все итальянцы от природы высокие и темные, и большинство носят усы.
Ваши англичане считают, что если ты итальянец, ты всегда не прав.
– Вы несправедливы, – сухо ответил Люциан. – Но ваша внешность соответствует описанию.
– В самом деле!
Да!
Но под такое описание подойдет каждый второй из моих соотечественников.
И, господин Дензил, я не бегаю по Лондону, объявляя на каждом шагу, что я – итальянец.