– Нет, не слышала.
Зато я видела этого человека на заднем дворе в половине девятого.
Я никогда не разговаривала с ним, а он никогда не разговаривал со мной.
– Вы смогли бы узнать его, если бы увидели?
– Да, смогла бы.
А вы привели его с собой? – нетерпеливо спросила Рода.
– Не сейчас, – ответил Люциан, отметив мстительное выражение на лице девушки. – Но позже я могу попросить его опознать.
– Так вы знаете, кто он? – быстро спросила служанка.
– Думаю, что так.
– Он-то и совершил это убийство?
– Возможно, – уклончиво ответил Дензил. – Почему вы спрашиваете?
– На то есть свои причины.
Где… мой плащ?
– Я верну его чуть позже. Он, вероятно, станет важной уликой.
– Где?.. – начала Рода, хмурясь.
– В суде.
– Вы думаете, вам удастся поймать и повесить того, кто убил господина Врэйна?
– Если полиция выдвинет обвинение и его вина будет доказана, его повесят.
Глаза девушки зло вспыхнули. Нервничая, она начала ломать руки.
– Надеюсь, что повесят, – быстро проговорила она. – Надеюсь, что повесят.
– Что вы говорите! – воскликнул Люциан, сделав шаг вперед. – Мне почему-то кажется, что вы знаете убийцу.
– Нет! – с большой страстью воскликнула Рода. – Клянусь, что не знаю, но ведь убийцу должны повесить.
Хорошо… Я знаю… Я кое-что знаю… Встретимся завтра вечером, и я все вам расскажу.
– Расскажете что?
– Правду, – ответила странная девушка и закрыла дверь, прежде чем Люциан успел еще что-то сказать.
Адвокат, совершенно ошеломленный, остановился на пороге, уставившись на закрытую дверь.
То, что сказала, а точнее, недосказала Рода, могло оказаться столь важным, что он долго боролся с желанием позвонить еще раз, а потом заставить Роду говорить правду прямо сейчас.
Но, представив госпожу Бенсусан в кровати и то, что Рода может и не открыть дверь – а судя по ее последним словам, она определенно не собиралась это делать, – он решил дождаться следующего вечера.
Конечно, Дензил мог прямо сейчас вызвать полицию или просто вломиться в дом, но тогда Рода, испугавшись, могла бы убежать, исчезнуть вместе со своими свидетельскими показаниями.
Так что Люциан ушел, с тем чтобы непременно вернуться на следующий вечер и выслушать Роду.
«В этот раз она, видимо, сказала правду, – повторял он мысленно, шагая по улице. – Очевидно, она знает, кто убил этого человека.
Если так, то почему она не сказала об этом раньше… почему в ее тоне звучали мстительные и злорадные нотки?
Боже мой!
А ведь если Диана была права и ее отец и в самом деле жив?
Заговор! Убийство! Эта девушка-цыганка, тощий итальянец и таинственный господин Рент… Господи, голова идет кругом!
Не понимаю, что все это значит.
Завтра, когда Рода заговорит, я все узнаю.
Но можно ли доверять ей?
Даже в этом я сомневаюсь.
Однако иного выхода нет.
Я вынужден ей довериться».
Вот так, обдумывая все случившееся, Люциан вернулся к себе. Он пытался успокоиться, так как слова Роды его очень раззадорили.
Время было еще раннее, поэтому Люциан взялся за книгу, которую отложил утром, и целый час тщетно пытался ее читать, но так и не смог сосредоточиться на тексте.
Случай, с которым он столкнулся, был много интереснее, чем любое сочинение, и после очередной попытки постичь написанное он отшвырнул книгу в сторону.
Хоть Люциан и не знал этого, он страдал от типичной лихорадки, которая порой охватывает настоящих детективов, когда они выходят на след. И единственным средством излечения могло стать решение вставшей перед детективом проблемы.
Рода, хоть она и говорила довольно двусмысленно, признала, что знает тайну, касающуюся убийства господина Врэйна, но по какой-то неведомой причине собиралась сделать признание только через двадцать четыре часа.
Люциан, горя от нетерпения, никак не мог перенести такую отсрочку, и единственным способом отвлечься был визит в Хэмпстед. Так или иначе, следовало разобраться в отношениях Ферручи и Джорса.
«Убежище», как Джорс с юмором назвал свой особняк, оказалось кирпичным домом, большим, красивым и просторным, построенным в уединенной лесистой части Хэмпстеда.
Его окружала высокая кирпичная стена, за которой виднелись деревья обширного парка. В стене была пара железных ворот, выходивших в тихий переулок.
Снаружи все это выглядело идеальным жилищем.