Территория внутри оказалась хорошо ухоженной – цветники и сады. К тому же доктор давал своим пациентам как можно больше свободы, позволяя им бродить по парку.
Хотя буйные пациенты, конечно, были изолированы.
В самом деле, Джорс, судя по отзывам, был очень гуманным человеком и разделял теории о том, что любую психическую болезнь можно вылечить добротой и ласковым обращением.
Наверное, поэтому его заведение больше напоминало не лечебницу для душевнобольных, а частную гостиницу. Да и большая часть постояльцев казались скорее просто чудаковатыми людьми, чем сумасшедшими.
Любимым же высказыванием Джорса было:
«Самые безумные люди – те, кого держат под замком». И в этом он был совершенно прав. А пациенты отвечали ему взаимностью и очень любили его.
Когда Люциан добрался до
«Убежища» в Хэмпстеде, выяснилось, что Джорс давно вернулся и весь день был дома. Молодой адвокат передал ему свою визитку, и его сразу пригласили в кабинет местного властелина.
Джорс показался молодому человеку еще меньше, чем при первой встрече. Он радостно встретил Дензила, хотя выражение его желтого сухого лица ясно говорило, что он несколько озадачен визитом адвоката и жаждал объяснения.
Пропустив долгие приветствия, Люциан сразу приступил к делу.
– Доктор Джорс, я навестил вас, чтобы еще раз поговорить об алиби господина Ферручи, – смело начал молодой человек без всякого предисловия.
– «Алиби» – очень неприятное слово, господин Дензил, – заметил доктор Джорс, внимательно посмотрев на посетителя.
– Возможно… Но оно – единственное, которое тут уместно.
– А я-то решил, что он обратился ко мне, чтобы решить какой-то спор.
– Граф Ферручи достаточно умен, – согласился Люциан. – Видимо, он не хотел, чтобы вы слишком много знали об этом деле.
– Гм-м! Возможно, я и так знаю больше, чем вы думаете, мистер Дензил.
– Что вы имеете в виду? – резко спросил Люциан.
– Успокойтесь, господин Дензил, успокойтесь, – махнул рукой доктор. – Я все вам объясню.
Вы знаете, зачем я ездил в Италию?
– Нет, даже не догадываюсь… Что вас связывает с синьором Ферручи? – спросил Люциан, вспомнив свой последний разговор с Гордоном Линком.
– Ага, – спокойно пробормотал Джорс. – Вы, как я вижу, занимаетесь самостоятельным расследованием.
Но вы движетесь не в ту сторону.
Я ездил в Италию один. Ферручи я оставил в Париже, а сам отправился во Флоренцию, чтобы выяснить истинный характер этого человека.
– Но зачем вам-то все это, доктор?
– Потому что у меня было одно дело с нашим общим другом графом, и я оказался не слишком доволен тем, как все идет.
Кроме того, подозрений мне прибавил наш последний разговор.
Во Флоренции я узнал достаточно, чтобы убедиться, что граф нехороший человек и что с ним не стоит иметь никаких дел.
Вернувшись, я собирался обратиться с этой информацией к вам, господин Дензил.
К сожалению, я подхватил во Флоренции лихорадку и два месяца провалялся в постели.
– Очень жаль, – проговорил Люциан. Он с самого начала заметил, что у доктора болезненный вид. – Но почему вы не послали мне письмо?
– Мне было необходимо увидеть вас лично, господин Дензил.
Я собирался написать, но всякий раз откладывал из-за неотложных дел, которые накопились за время моего отсутствия и болезни.
Однако ваш приезд избавил меня от этой неприятности.
Теперь я могу рассказать вам все о Ферручи, если, конечно, вы пожелаете.
– Непременно, доктор. Но прежде всего скажите: подтверждаете ли вы его алиби?
– Да.
В самом деле той ночью граф Ферручи был моим гостем и оставался здесь до утра следующего дня.
– А когда он приехал?
– Приблизительно часов в десять, или, если говорить точнее, в десять тридцать, – ответил Джорс.
– Ага! – торжествующе воскликнул Люциан. – Тогда, выходит, Ферручи и был тем человеком, которого видели на заднем дворе.
– Что вы имеете в виду? – озадаченно спросил Джорс.
– Видите ли, граф Ферручи имел отношение к одному преступлению, которое произошло несколько месяцев назад на Женевской площади.
Был убит мужчина по имени Марк Врэйн. Скорее всего, вы читали об этом в газетах. И я, господин Джорс, предполагаю, что граф имеет к этому убийству самое непосредственное отношение.
– Если память мне не изменяет, то убийство было совершено ночью в Сочельник, – спокойно объявил доктор Джорс. – Если так, то граф Ферручи никак не мог убить его, так как той ночью с пол-одиннадцатого он находился здесь.
– Думаю, сам он никого не убивал, – нетерпеливо объяснил Люциан. – Но он мог нанять кого-то, чтобы нанести удар. Что еще он мог делать на заднем дворе дома на улице Джерси в ту ночь?
Можете говорить что угодно, доктор Джорс, но этот человек определенно причастен к убийству Марка Врэйна.
– Нет, – равнодушно ответил Джорс. – А все потому, что господин Врэйн жив.
– Жив! – с недоумением повторил Люциан, вспомнив слова Дианы.
– Жив, – подтвердил доктор. – И в течение последних нескольких месяцев Марк Врэйн под именем Майкла Клира живет в моем «Убежище».
Глава XXV Зловещий заговор