– Так выходит, что господин Врэйн жив! – воскликнул Люциан в ответ на сообщение Джорса. – И находится здесь, под вашим наблюдением… Боже мой!
Выходит, в конце концов, Диана была права…
– Диана?
Кто такая Диана? – с сомнением в голосе поинтересовался Джорс, а затем коснулся руки молодого адвоката, чтобы тот удержался от ответа. – Подождите!..
Я знаю… Господин Врэйн как-то упоминал свою дочь Диану.
– Да, она дочь господина Врэйна и до сих пор верит, что ее отец жив.
– А почему, собственно?
– Поскольку у мертвеца, которого она до последнего времени считала господином Врэй-ном, отсутствовал мизинец.
Диана узнала об этом факте всего несколько дней назад.
Вот тогда-то она и решила, что убитый никак не мог быть ее отцом.
– Гм-м-м! – глубокомысленно протянул господин Джорс. – Единственное, чего я толком понять не могу, почему господин Врэйн был передан под мою опеку.
– Но ведь Ферручи хочет жениться на его вдове!
– Понятно… Ферручи подменил его на другого человека, а потом убил подставного.
– Очевидно, – согласился Люциан. – Но по большей части я в таком же неведении, как и вы, доктор Джорс.
Расскажите, как господин Врэйн очутился здесь, как получилось, что его поместили в эту клинику, – и тогда в обмен я сообщу вам все, что узнал, начиная со смерти человека на Женевской площади… того, кто называл себя господином Бервином.
– Справедливо, – согласился Джорс, прочистив горло. – Не хочу, чтобы вы решили, будто я в союзе с синьором Ферручи.
Все, что я делаю, я делаю честно.
Поэтому я не боюсь рассказать вам свою историю.
– Не сомневаюсь, – сердечно заверил его Люциан. – Предполагаю, что Ферручи в целом вам не доверял, но ваше свидетельство было необходимо ему, чтобы получить алиби.
– Доверял мне! – повторил Джорс с презрением. – Он никогда мне не доверял.
Он слишком хитер для этого.
Однако вы должны кое-что услышать.
– Я весь внимание, доктор.
– За неделю перед прошлым Рождеством синьор Ферручи вызвал меня и объяснил, что его очень заботит судьба господина Майкла Клира, которого он несколько лет назад встретил в Италии.
Он рассказал, что довольно близко сошелся с этим Клиром, но тот стал злоупотреблять морфием, и они перестали видеться. Их дружба закончилась на высокой ноте.
Этот человек стал настоящим наркоманом и от частого употребления морфия начал терять память.
Граф пожалел его и, согласно его словам, поселил где-то на квартире…
– Где? – спросил Люциан, доставая записную книжку.
– В доме на дороге Святой Берты. Дом номер тридцать, – ответил Джорс; и адвокат тщательно записал адрес и сделал рядом несколько примечаний. – А потом выяснилось, что Клир женат.
Его жена сказала Ферручи, что очень боялась своего мужа, который буйствовал, когда напивался… А пил он часто. И всякий раз он угрожал ее убить.
Из-за пристрастия к морфию и алкоголизму Клиры потеряли все деньги, и бедная женщина совершенно не знала, что делать.
Ферручи заверил меня, что хочет помочь несчастному чисто из дружеских чувств. Он заявил, что госпожа Клир больше всего желает вылечить своего мужа.
Поэтому он предложил поместить этого больного человека в мою клинику. Он собирался вносить плату от имени жены.
– Очень изобретательно, – вздохнул Люциан. – Ну а вы, доктор?
– Я согласился принять несчастного как обычного пациента.
А потом Ферручи уехал, пообещав привезти госпожу Клир, чтобы та пообщалась со мной.
И он привез ее в Сочельник, около десяти вечера.
– Ага! – воскликнул Люциан, пораженный догадкой. – Она носила черную вуаль с бархатной оторочкой?
– Точно, господин Дензил.
Вы встречались с ней?
– Нет, но я о ней слышал.
Это была та самая женщина, что посетила господина Рента на улице Джерси.
Без сомнения, это ее ожидал Ферручи на заднем дворе.
– Кто такой господин Рент? – озадаченно спросил господин Джорс.
– Разве это имя вам не знакомо?
– Нет.
– Госпожа Клир никогда не упоминала его?
– Никогда.
– А Ферручи?
– Нет.