Исследовать почти немеблированный особняк с незнакомцем – человеком с нехорошей репутацией, – да еще в полночь… Это не то дело, которым хотелось бы заняться, даже если ты очень храбрый человек.
Однако у Люциана хватило и храбрости, и любопытства для этого действа, более подходящего для приключенческого романа.
Еще он хотел убедиться относительно теней, и ему было любопытно, почему Бервин живет в таком мрачном и таинственном особняке.
Добавьте к этому удачу неожиданной встречи, которую он искал… Так что Дензил, не слишком долго думая, принял странное приглашение соседа.
Полностью отдавшись во власть приключения, он пошел назад к дому номер тринадцать с сердцем, переполненным ледяной храбростью, и с горящими глазами. В этот миг он больше всего на свете желал раскрыть тайну теней.
Как в прошлый раз, Бервин провел своего гостя в гостиную, и здесь, как и в прошлый раз, хозяина ждал ужин.
Бервин поднял над головой горящую лампу и обвел рукой роскошно обставленную комнату, указывая на место между столом и окном.
– Фигуры, чьи тени вы видели, вероятно, боролись здесь, – начал он. – Они должны были находиться между лампой и занавесками, чтобы изобразить всю эту пантомиму.
Но я бы хотел, чтобы вы, господин Дензил, убедились, что мебель вся на месте, а ведь если бы тут кто-нибудь боролся… ну, как вы говорите… тут бы был настоящий кавардак. К тому же занавески такие плотные, что никакого света видно не будет.
– Эти занавески, без сомнения, задернули после того, как я позвонил, – пробормотал Люциан, разглядывая тяжелые складки темно-красного бархата, закрывающие окно. – Тут были другие занавески.
– Эти занавески задернул я сам, прежде чем выйти из дома, – парировал Бервин, снимая пальто.
Люциан ничего не сказал, только с сомнением покачал головой.
Бервин, пытаясь свести концы с концами, говорил с убеждением, вот только взгляд его выдавал. Да и Дензил бьш не таким уж простаком, чтобы дать себя обмануть.
Объяснения Бервина и его оправдания только укрепили уверенность молодого человека в том, что в жизни обитателя дома номер тринадцать сокрыта какая-то тайна, которую тот не хочет раскрывать.
До этого момента Люциан скорее слушал, чем смотрел на Бервина, но теперь в ярком свете лампы он смог хорошенько рассмотреть своего соседа.
Тощий, среднего роста, с чисто выбритым лицом, впалыми щеками и черными, глубоко посаженными глазами, Бервин казался больным.
Это впечатление усиливали седые редкие волосы, нездоровый цвет лица и узкие плечи.
Пока Люциан рассматривал его, Бервин закашлялся, а когда отнял платок от губ, молодой адвокат заметил кровь на белой ткани.
Вечерний костюм таинственного соседа хоть и бьш изношен, выглядел чрезвычайно опрятно.
И еще Дензил заметил две специфические приметы, которые раньше не замечал: шрам, змеящийся по правой щеке от губы почти до самого уха, и отсутствие мизинца на левой руке. У него не хватало первой фаланги.
Пока Дензил осматривал соседа, у того случился еще один сильный приступ кашля.
– Кажется, вы сильно больны, – заметил Люциан, которому стало жаль слабого бедного соседа.
– Скоро сдохну от чахотки… Одного легкого у меня уже нет, – задыхаясь, проговорил Бер-вин. – Чем скорее, тем лучше.
– С таким здоровьем, как у вас, настоящее безумие жить в этом климате. Вам нужно покинуть Англию.
– Без сомнения, – согласился Бервин, налив себе какую-то микстуру. – Но я не могу оставить Англию. Даже из этого дома не могу выехать. – А потом, оглядевшись, с большим удовольствием добавил: – Хотя эта норка не так уж и плоха.
Тут Люциан не мог не согласиться.
Комната и в самом деле была роскошно обставлена.
Преобладающим оттенком был темно-красный; ковер, стены, занавеси и мебель – все было в одной цветовой гамме.
Стулья оказались глубокими, мягкими и удобными. Стены украшало несколько масляных картин современных художников. Имелись тут и небольшие книжные шкафы, заполненные тщательно подобранными книгами, а на маленьком бамбуковом столике возле камина лежали журналы и газеты.
Дубовую каминную доску, вытянувшуюся почти до потолка, обрамляли маленькие зеркала, а на многочисленных полочках стояли кубки, блюдца и разные фарфоровые безделушки.
Были в гостиной и позолоченные часы, и красивый буфет, и аккуратный туалетный столик, на котором стояли всевозможные одеколоны и коробка сигар.
В целом гостиная выглядела обставленной со вкусом и с душой. Люциан отлично понимал, что тот, кто сумел так обставить свое жилище, должен быть достаточно богат. Кроме того, он должен умело обращаться со своим капиталом.
– Смотрю, у вас тут есть все, что можно пожелать, – протянул молодой адвокат, разглядывая ужин на столе, а особенно серебряные приборы и хрустальную посуду, которая в свете лампы сверкала подобно драгоценным камням. – Только вот никак не пойму: почему вы так роскошно обставили одну комнату, а все остальные остались голыми?
– Моя спальня и ванная вон там. – Словно не расслышав вопроса, Бервин указал на большие двери, драпированные бархатными занавесками. – Они обставлены так же, как гостиная.
А почему вы решили, что остальные комнаты в доме пустые?
– Думаю, вы, господин Бервин, поймете меня… Контраст вашей бедности и богатства – еще одна тайна…
– Но ведь никто не был у меня дома, кроме вас, мистер Дензил.
– Ну, а я никому ничего не говорил.
Тем вечером вы выставили меня так быстро, что я толком и осмотреться-то не успел.
Кроме того, я не привык распространяться по вопросам, которые меня не касаются.
– Прошу прощения, – тихим голосом отозвался Бервин. – Я не хотел вас оскорбить.
Скорее всего, всему виной длинный язык госпожи Кебби?
– Думаю… вероятнее всего.
– Трепливая Иезавель! – воскликнул Бервин. – Я уволю ее!
– А вы в самом деле шотландец? – неожиданно спросил Дензил.
– Почему вы спросили? – требовательно спросил Бервин.
– Шотландское ругательство.
– Смею заверить, это выражение так же широко распространено и в Америке, – парировал он. – Я мог бы с равной вероятностью быть и шотландцем, и янки, но… моя национальность – моя тайна.
– А у меня нет никакого желания совать нос в ваши тайны, – ответил Дензил, вставая со стула, на краешек которого присел несколько секунд до того. – И должен вам напомнить, что я нахожусь тут по вашему приглашению.
– Не обижайтесь, я вспылил, – нервно сказал Бервин. – Мне нравится ваша компания, хотя я могу показаться вам довольно бесцеремонным… Вы должны обойти со мной весь дом.