Женщина осторожно вошла в гостиную, медленно двигаясь в темноте. Вскоре она добралась до двери, за которой прятались Люциан и детектив.
Видимо, она знала о двери, потому что та располагалась напротив окна.
– Вы там? – нервно прошептала госпожа Клир.
– Да, – ответил Гордон также шепотом. – Тут я, господин Дензил и еще пара полицейских.
Постарайтесь разговорить вашего гостя и выясните, если сможете, он ли истинный убийца.
– Надеюсь, он не станет меня убивать, – пробормотала госпожа Клир. – А ведь он может, если поймет, что я его предала.
– Все будет хорошо, – продолжал Линк низким, полным нетерпения голосом. – Если он поведет себя агрессивно, мы сразу выскочим из засады.
Постарайтесь держаться возле окна, чтобы мы могли видеть вас и Рента, пока вы будете разговаривать.
– Нет! Нет!
Только не открывайте дверь.
Вдруг он вас увидит…
– Не заметит, госпожа Клир, если мы будем держаться в тени.
Если он попытается зажечь свет, мы бросимся на него. Мы скрутим его прежде, чем он попробует использовать оружие.
Вернитесь к окну!
– Надеюсь, все будет хорошо, – нервно пробормотала госпожа Клир. – Какая ужасная ситуация. – И она осторожно подошла к окну.
Неподалеку от окна на улице стоял газовый фонарь, и в его свете сидящие в засаде отлично видели фигуру женщины, ее профиль.
В доме было тихо как в могиле.
Время тянулось очень медленно. Минута шла за минутой. Тишину нарушало лишь дыхание полицейских и шорох платьев – госпоже Клир не сиделось на месте, и она беспокойно двигалась у окна.
Дензил видел, как она несколько раз прошлась по комнате, а потом неожиданно остановилась, замерев.
Вдали послышались приглушенные шаги, заскрипели ступеньки.
Люциан почувствовал, как напряглось все у него внутри. Шаги звучали все громче и громче.
Тот, видимо, остановился в дверях, а потом подошел к окну, где ждала его госпожа Клир.
– Это вы? – раздался приглушенный голос. Он доносился из темноты и казался порождением сверхъестественных сил.
– Да, я уже жду вас более получаса, господин Рент, – ответила женщина дрожащим голосом. – Я так рада, что вы пришли.
– И я тоже рад встрече, – резко сказал неизвестный. – Я хочу знать, почему вы решили предать меня?
– Но ведь вы мне не заплатили, – смело отвечала госпожа Клир. – И если вы не расплатитесь со мной, то я прямиком пойду в полицию и все расскажу о моем муже.
– Но прежде я вас убью! – воскликнул злодей и метнулся к женщине.
Та с криком о помощи увернулась от него и отпрыгнула к дверям в спальню, словно в поисках защиты.
В следующий миг четверо мужчин, сидевших в засаде, набросились на господина Рента.
Когда он понял, что ему не вырваться, что он предан, то яростно закричал и удвоил свои попытки.
Однако он ничего не смог поделать с четырьмя противниками и, наконец выдохшись, в отчаянии опустился на пыльный пол.
– Пропало! Пропало! – пробормотал он. – Все пропало!
Он с трудом дышал. Гордон Линк вытащил потайной фонарь и направил его луч на лицо схваченного человека.
Из темноты проступило бледное лицо с седыми волосами и бородой.
А потом… – Господин Врэйн! – воскликнул Люциан и, отшатнувшись, отступил. – Господин Врэйн?..
– Посмотрите повнимательнее, – предложил Гордон, проведя рукой по лицу и голове обессилевшего преступника.
И тогда Дензил во второй раз вскрикнул от удивления.
Парик и борода полетели на пол, и Люциан наконец-то узнал, кто такой господин Рент.
– Джабез… Джабез Клайн!.. – в удивлении воскликнул молодой адвокат.
– Да! – торжествующе объявил Гордон Линк. – Перед вами Джабез Клайн – заговорщик и убийца!
Глава XXXI Странное признание
Я, Джабез Клайн, пишу это признание в тюремной камере по собственной доброй воле, без принуждения. Я хочу засвидетельствовать все мои показания относительно участия в заговоре, направленного против господина Врэйна, чтобы хоть отчасти реабилитировать свою дочь Лидию.
Она абсолютно невинна во всей этой истории с притворной смертью ее мужа и тем, что его поместили в сумасшедший дом. Нужно лишь было договориться с определенными людьми. А Лидия… Без всякого сомнения, с нее должны быть сняты все обвинения, и она должна быть освобождена.
Несправедливо будет, если ее накажут за заговор, который устроили мы: я и покойный граф Ферручи.
Хорошо, что граф сам наказал себя, а меня накажет закон… Но только Лидия должна быть освобождена и все обвинения против нее сняты.
Ну а теперь я расскажу эту историю с самого начала… как все было придумано и осуществлено.
Теперь, когда граф мертв, мои откровения не смогут никому навредить и послужат лишь освобождению Лидии.
Так с чего же начать?
Я всегда был неудачником, и конец моей жизни, судя по всему, станет таким же неудачным, как начало.
Я родился в Лондоне приблизительно пятьдесят лет назад в трущобах Уайтчепела. Мои родители были пьяницами и транжирами. Так что детство мое оказалось тяжелым.