А потом неожиданно впал в детство и, лишенный наркотиков, которые прежде рождали в нем безумие, влачил жалкое существование.
Иногда он днями ни с кем не разговаривал и даже перестал читать книги.
Тут его неожиданно парализовало, и несколько месяцев он провел в инвалидном кресле, ведя несчастную жизнь и большую часть времени разъезжая по саду.
Однако организм его оказался столь силен, что он прожил еще целый год и умер, неожиданно для всех, во сне.
Диана не сильно страдала по поводу его смерти и даже в глубине души радовалась, что та оказалась такой легкой, так как смерть милостиво освободила его душу от измученного тела.
Марк Врэйн умер и был похоронен, после чего Диана отправилась за границу вместе со своей неизменной спутницей – Присциллой Барбар.
А Люциан остался в грязном, дымном Лондоне и упорно трудился на своей ниве адвоката.
Постепенно он приобрел известность и даже выиграл несколько дел в суде.
Однако он еще был далек от образа адвоката с безупречной репутацией, который с легкостью может браться за любые дела.
Редко случалось так, что молодой адвокат быстро обретает известность.
С усердием и точностью он соблюдал все необходимые процедуры, маленькими шажками поднимаясь вверх по служебной лестнице для достижения поставленной перед собой цели.
Хотя отлично сознавал, что находится лишь в самом начале карьеры и путь наверх будет долгим и трудным. Но юноша твердо решил, что станет известным адвокатом или даже королевским судьей.
В течение того года, когда Диана находилась в трауре, дела его пошли столь хорошо, что он чувствовал самую настоятельную необходимость жениться на девушке, когда она вернется, не видя для этого больше никаких препятствий.
Главное, чтобы она согласилась.
– Ну и что, если вы небогаты, – осадила его Диана, когда он заявил, что его бедность – единственное препятствие для заключения союза. – Деньги без вас не могут принести мне никакого удовольствия. Я не хочу в одиночестве прозябать в поместье Бервин.
Я выйду за вас замуж, как только вы пожелаете.
И Люциан, стараясь извлечь выгоду из слов Дианы, решил жениться как можно быстрее, несмотря на то что со смерти господина Врэйна не прошло и двух лет. Вот так и вышло, что они стали мужем и женой.
Теперь же они вместе встречали закат в саду в поместье, куда возвратились после медового месяца.
Мисс Присцилла Барбар, которая осталась отвечать за поместье в их отсутствие, с большой радостью приветствовала возвращение пары, так как рассматривала их как одно из собственных творений.
Теперь же, на закате, она скрылась в доме, оставив молодых.
Взявшись за руки, Люциан и Диана сидели под зеленеющим дубом, и солнечный свет окрасил закатным румянцем их лица.
Какое-то время Люциан любовался своей супругой, а потом рассмеялся.
– Что так рассмешило тебя, дорогой? – поинтересовалась Диана и тоже улыбнулась.
– Просто я вспомнил одну историю, скорее милую, чем забавную, – ответил Люциан, чуть крепче сжав руку супруги. – У Ганса Христиана Андерсена есть такая сказка «Бузинная матушка»… А потом мне представилась пожилая пара, которая справляет золотую свадьбу под липой. Они чинно сидят, залитые солнечным светом, сияющим на их серебряных коронах.
– Ну, мы-то сидим под дубом, и никаких корон у нас нет, – ответила в свою очередь Диана. – Но счастливы мы не меньше. Хоть до золотой свадьбы нам еще далеко.
– Возможно, дорогая Диана, когда-нибудь так и будет.
– Пятьдесят лет, мой дорогой, это большой срок, – с сомнением проговорила госпожа Дензил.
– А я доволен. Пятьдесят лет – целая вечность счастья, так что стоит подождать.
Честное слово, Диана, я чувствую, ты заслуживаешь счастья. А все неприятности пусть останутся в прошлом.
– Уверена, с тобой, Люциан, меня ждут счастливые годы. Жаль только, что другие люди до сих пор страдают.
– Ты о ком?
– Например, о господине Джабезе Клайне.
– Моя дорогая, я надеюсь, он достаточно крепкий человек, но я в самом деле никак не могу жалеть его.
Он был… не побоюсь этого слова… настоящим негодяем!
– Не отрицаю, он вел себя ужасно, – вздохнула Диана. – Но он действовал ради дочери. Ты же знаешь.
– Существует предел даже для отеческой привязанности, дорогая Диана.
Я не могу простить этого человека за то, что он устроил эту махинацию, а потом, желая смерти другому, подсунул стилет человеку, обезумевшему от алкоголя.
Идея была дьявольской, моя дорогая, и думаю, что Джабез Клайн, назвавшись господином Рентом, сам подписал себе приговор, который и получил.
– Так или иначе, но страховая компания вернула себе все деньги.
– Они вернули то, что не успела потратить Лидия. А когда твой отец и в самом деле умер, все эти деньги к ней вернулись.
Диана покраснела.
– Но в этот раз все вышло по закону, – словно извиняясь, проговорила она. – Когда отец захотел изменить свое завещание полностью в мою пользу и оставить Лидию без гроша за то, что она так обошлась с ним, я воспротивилась этому.
– Помню, – кивнул Дензил. – Из двух зол я бы тоже выбрал меньшее. Пусть Лидия тоже получит часть наследства. И ты отклонила желание отца, сославшись на его безумие.
– Но на самом деле он не был безумным, – фыркнула Диана. – Он был слаб, это я допускаю, но в то же время отлично осознавал все, что происходит вокруг.
Кроме того, не думаю, что после всех этих скандалов Лидия рискнет появиться в обществе.
Однако я ничуть не жалею, что она получила часть денег, тем более что она сообщила Присцилле, что хорошо устроилась в Италии и собирается выйти замуж за итальянского князя.
– Князь всяко почетнее, чем граф… А ведь бедный Ферручи погиб из-за нее.
– Скорее из-за себя, – энергично воскликнула госпожа Дензил. – Он знал, что если останется в живых, то попадет в тюрьму, так что предпочел покончить с жизнью, чем испытать такой позор. Предполагаю, он грешил довольно много… Особенно в отношении Лидии.
– Однако я без сомнения могу сказать, что Лидия любила его. Хотя, судя по всему, у нее очень короткая память… Говоришь, она собирается выйти замуж за князя?
Не завидую я ему.