Только этот наглый делец мог выдать тайну, хранимую Контансоном, Перадом и Корантеном.
Старик обвинял банкира в желании, достигнув цели, уклониться от обещанного вознаграждения.
Одной встречи для него было достаточно, чтобы разгадать коварство коварнейшего из банкиров.
«Он от всех отделается, даже от нас, но я отомщу, – говорил старик про себя. – Я никогда ни о чем не просил Корантена, но я попрошу его помочь мне вытянуть все жилы из этого дурацкого толстосума.
Проклятый барон!
Ты еще узнаешь, с кем связался, когда в одно прекрасное утро увидишь свою дочь обесчещенной… Но любит ли он свою дочь?..
В этот вечер, после катастрофы, уничтожившей все надежды Перада, он, казалось, постарел лет на десять.
Беседуя со своим другом Корантеном, он выложил ему все свои жалобы, обливаясь слезами, исторгнутыми мыслью о печальном будущем, которое он уготовил своей дочери, своему идолу, своей жемчужине, своей жертве вечерней.
– Мы расследуем, в чем тут дело, – сказал Корантен. – Прежде всего надо узнать, правда ли, что донес на тебя барон.
Осмотрительно ли мы поступили, понадеявшись на Гондревиля?..
Этот старый умник чересчур многим нам обязан, чтобы не попытаться нас съесть; я прикажу также следить за его зятем Келлером, он невежда в политике и чрезвычайно способен впутаться в какой-нибудь заговор, направленный к свержению старой ветви в пользу младшей… Завтра я узнаю, что творится у Нусингенов, видел ли барон свою возлюбленную и кто так ловко натянул нам нос… Не унывай!
Начнем с того, что префект долго не удержится… Время чревато революциями, а революция для нас, что мутная вода, – в ней и рыбку ловить.
С улицы послышался условный свист.
– Вот и Контансон! – сказал Перад, поставив на подоконник свечу. – И дело касается меня лично.
Минутой позже верный Контансон предстал перед двумя карликами от полиции, которых он почитал великанами.
– Что случилось? – спросил Корантен.
– Есть новости!
Выхожу я из сто тринадцатого, где проигрался в пух. Кого же я вижу, сойдя в галереи?
Жоржа!
Барон его прогнал, он подозревает, что Жорж – сыщик.
– Вот действие моей невольной улыбки, – сказал Перад.
– О, сколько я видел несчастий, причиненных улыбками!.. – заметил Корантен.
– Не считая тех, что причиняют ударом хлыста, – сказал Перад, намекая на дело Симеза (См. Темное дело.) – Однако ж, Контансон, что случилось?
– А вот что! – продолжал Контансон. – Я развязал Жоржу язык, позволив угостить себя рюмочками всех цветов, и он охмелел; что касается меня; то я, должно быть, что-то вроде перегонного куба!
Итак, наш барон, напичкавшись султанскими лепешками, побывал на улице Тетбу.
Он нашел там красавицу, о которой вы знаете. Но его ловко разыграли: эта англичанка вовсе не его неизфестни!..
А он выложил тридцать тысяч франков, чтобы подкупить горничную. Глупец!
Воображает себя великим дельцом, потому что малые дела обделывает большими средствами; переверните фразу, и вот вам задача, решение которой находит только умный человек.
Барон воротился в жалком состоянии.
На следующий день Жорж, разыгрывая из себя добродетель, сказал своему господину:
«Зачем мосье прибегает к услугам людей, по которым веревка плачет?
Ежели бы мосье пожелал обратиться к моей помощи, я нашел бы его незнакомку, ведь тех примет, которые даны мне господином бароном, вполне для меня достаточно, я обшарю весь Париж». «Ступай, – сказал ему барон. – Я тебя щедро вознагражу!» Жорж мне все это рассказал с самыми потешными подробностями.
Но… не знаешь, когда гром грянет!
На другой день барон получает анонимное письмо примерно такого содержания:
«Господин Нусинген умирает от любви к неизвестной женщине, он уже истратил много денег попусту; ежели он пожелает, то может нынче же увидеть свою любовь… Для этого ему лишь надо к полночи быть в конце моста Нейи и, позволив надеть себе повязку на глаза, сесть в карету с гайдуком из Венсенского леса на запятках.
Господин барон богат, он может усомниться в чистоте наших намерений, поэтому мы не возражаем, если он возьмет с собой своего верного Жоржа.
Никого, кроме них, в карете не будет». Барон вечером отправляется туда с Жоржем, ни слова Жоржу не говоря.
Обоим завязывают глаза и на голову набрасывают покрывало. Барон узнал гайдука.
Через два часа карета, которая несется, как карета Людовика XVIII (господь да упокоит его душу!
Знал толк в полиции этот король!), останавливается в лесу.
С барона снимают покрывало, и он видит в карете, остановившейся тут же, свою незнакомку, которая… фюить!.. и поминай как звали.
А карета привозит банкира (с такой же скоростью, как Людовика XVIII) обратно к мосту Нейи, где его ожидает собственная карета.
В руках Жоржа оказывается записка, гласящая:
«Сколько билетов по тысяче франков господин барон ассигнует на то, чтобы быть представленным незнакомке?»
Жорж передает записку барону, а барон, заподозрив Жоржа в сговоре либо со мною, либо с вами, господин Перад, выгоняет Жоржа.
Ну и болван банкир!
Барону следовало выгнать Жоржа, но только после того, как он сам бы ночеваль с неизфестни.
– Жорж видел женщину?.. – спросил Корантен.
– Да, – сказал Контансон.
– Ну-у! И какова она собой? – вскричал Перад.