– Как вы получили эту работу?
– Да через одно из этих обществ помощи заключенным, знаете ведь про такие.
Их парень встретил меня, когда я вышел.
– Как он выглядел?
– Ну, он не то чтобы был священником, но похож.
Мягкая черная шляпа, и говорил так слащаво… У него еще один передний зуб сломан.
Очкарик.
Сандерсом его звали.
Сказал, что надеется на мое исправление и что нашел мне хорошее место.
Я и пошел по его рекомендации к старику Уэлли.
Пуаро снова встал.
– Благодарю вас.
Теперь я все знаю.
Наберитесь терпения. – Он задержался у выхода и добавил: – Сандерс подарил вам пару башмаков, верно?
На лице Гранта отразилось изумление.
– Ну да, подарил… А откуда вы-то об этом знаете?
– Это моя работа – все знать, – серьезно ответил Пуаро.
Обменявшись словом-другим с инспектором, мы втроем отправились в кабачок «Нежное сердце» и заказали яичницу с беконом и девонширский сидр.
– Что-нибудь объясните нам? – с улыбкой спросил Инглз.
– Да, теперь все вполне разъяснилось. Но, видите ли, мне было бы трудно доказать свою точку зрения.
Уэлли был убит по приказу Большой Четверки – и не Грантом.
Некий очень умный человек устроил Гранта на это место, заранее планируя сделать из него козла отпущения, – и это было бы совсем нетрудно, учитывая прошлое Гранта.
Этот человек подарил Гранту пару башмаков – одну из двух совершенно одинаковых пар.
А другую пару оставил себе.
Совершить задуманное было чрезвычайно просто.
Когда Гранта не было в доме, а Бетси болтала с кем-то в деревне (а она, видимо, каждый день этим занималась), убийца подъехал к дому, предварительно надев копию ботинок Гранта, вошел в кухню, сразу прошел в гостиную, оглушил старого Уэлли и перерезал ему горло.
Потом он вернулся в кухню, снял ботинки, надел другую пару, которая была у него с собой, и, забрав с собой те башмаки, в которых было совершено преступление, спокойно вышел из дома и уехал.
Инглз внимательно посмотрел на Пуаро.
– В этом что-то есть, безусловно.
Вот только почему его никто не заметил?
– А!
Вот тут-то и проявился большой ум Номера Четвертого, я убежден.
Все его видели – и никто не заметил.
Видите ли, он явился в тележке мясника!
Я невольно вскрикнул:
– Баранья нога?!
– Совершенно верно, Гастингс, баранья нога.
Все клянутся, что в это утро к «Гранитному бунгало» никто не подходил, и тем не менее я обнаружил в кладовке баранью ногу, еще не растаявшую.
Был понедельник, следовательно, мясо должно было быть доставлено в то утро; ведь если бы его привезли в субботу, при нынешней теплой погоде льдинки не пережили бы воскресенье.
А значит, кто-то подходил к бунгало, и это был такой человек, на чьей одежде пятна крови выглядели совершенно естественно и не привлекли внимания.
– Черт побери, да он гений! – одобрительно воскликнул Инглз.
– Да, он умен, этот Номер Четвертый.
– Так же умен, как Эркюль Пуаро? – пробормотал я.
Мой друг удостоил меня негодующего взгляда.
– Есть вещи, которые вы не должны были бы себе позволять, Гастингс, – наставительно произнес он. – Разве я не спас уже невиновного человека от виселицы?
Для одного дня этого вполне достаточно.
Глава 5 Исчезнувший ученый
Я вообще-то не думаю, что инспектор Мидоуз полностью поверил в невиновность Гранта, или Биггза, несмотря на то что суд признал его непричастным к убийству Джонатана Уэлли.
Обвинение, которое он выстроил против Гранта: справка из тюрьмы, украденные нефритовые фигурки, ботинки, которые совершенно точно совпадали со следами в гостиной убитого, – было, на его прямолинейный взгляд, слишком хорошо, чтобы его можно было опровергнуть; однако Пуаро, преодолев свою неприязнь к даче показаний, сумел убедить присяжных.
Были вызваны двое свидетелей, видевших в тот понедельник возле бунгало Уэлли тележку мясника, а местный мясник показал, что сам он бывает в этой деревне лишь по вторникам и пятницам.