– Но это произошло уже так давно, мсье!
– Да-да.
И тем не менее мы должны искать именно там.
Он повернулся, чтобы выйти из комнаты, но замер, положив ладонь на дверную ручку.
– Скажите мне, мадам, ваш муж никогда не произносил слов
«Большая Четверка»?
– Большая Четверка? – задумчиво повторила женщина. – Нет, я такого не слышала.
Глава 6 Женщина на ступенях
Итак, это было все, что могла сказать миссис Холлидей.
Мы поспешили обратно в Лондон и на следующее утро уже плыли на континент.
Пуаро сказал с унылой улыбкой:
– Друг мой, эта Большая Четверка заставила меня сняться с места!
Я бегаю туда и сюда, совершенно так же, как наш старый друг, «человек-ищейка»!
– Ну, возможно, вы встретитесь с ним в Париже, – заметил я, зная, что Пуаро имеет в виду некоего Жиро, одного из наиболее опытных парижских детективов, с которым он встречался в ходе предыдущих расследований.
Пуаро скривил губы:
– Искренне надеюсь, что нет.
Он меня не любит, этот тип.
– Похоже, нам предстоит довольно сложная задача? – спросил я. – Выяснить, что делал неизвестный англичанин в один из вечеров два месяца назад?
– Очень сложная, mon ami.
Но, как вы хорошо знаете, трудности лишь радуют сердце Эркюля Пуаро.
– Вы думаете, его похитила Большая Четверка?
Пуаро кивнул.
Наше расследование поневоле вело нас по остывшим следам, и мы мало что узнали, кроме того, что уже рассказала нам миссис Холлидей.
Пуаро долго беседовал с профессором Буржоне, и в течение этой беседы всячески пытался выяснить, упоминал ли Холлидей о своих планах на тот вечер, – но так ничего и не узнал.
Следующей в нашем списке стояла прославленная мадам Оливер.
Я ощущал сильное волнение, когда мы поднимались по ступеням ее виллы в Пасси.
Мне всегда казалось весьма необычным и потрясающим, что женщина способна продвинуться так далеко в научном мире.
Я привык думать, что для такой работы непременно необходим мужской мозг.
Нам открыл дверь молодой парнишка, лет семнадцати или около того, смутно напомнивший мне псаломщика, столь чопорными и церемонными были его манеры.
Пуаро заранее условился о встрече, поскольку мы знали, что мадам Оливер никого не принимает без предварительной договоренности – ведь практически все ее дни были заняты научными трудами.
Нас провели в небольшой салон, и вскоре туда вошла хозяйка дома.
Мадам Оливер оказалась очень высокой женщиной, и ее рост еще более подчеркивался длинным белым платьем и похожей на монашескую шапочкой, красовавшейся на голове.
Лицо мадам было длинным и бледным, а прекрасные темные глаза сверкали почти фанатическим огнем.
Вообще она куда больше напоминала древнюю жрицу, нежели современную француженку.
На одной щеке у нее виднелся шрам, и я вспомнил, что ее муж и соратник погиб при взрыве в лаборатории три года назад и что сама она была ужасно обожжена.
С тех пор она удалилась от света и с яростной энергией погрузилась в научные исследования.
Нас она встретила с холодной вежливостью.
– Меня уже неоднократно расспрашивала полиция, мсье.
Я думаю, что едва ли могу чем-то вам помочь, поскольку полиции я помочь не смогла.
– Мадам, я по возможности постараюсь не задавать вам лишних вопросов.
Начнем с того, о чем вы беседовали с Холлидеем.
Она посмотрела на Пуаро с веселым недоумением.
– Ну разумеется, о работе!
О его работе… а также о моей.
– Он упоминал при вас о теории, которую недавно изложил в докладе, прочитанном в Британском научном обществе?
– Конечно, упоминал.
Он только о ней и говорил.
– Его идеи были несколько фантастичны, не так ли? – небрежно спросил Пуаро.
– Кое-кто так и подумал.
Но я с этим не согласна.