– Я заслужил все то, что эта женщина сделала со мной!
Я просто тупой имбецил, жалкое животное, тридцать раз идиот!
Я решил, что не попаду в их ловушку!
А это была не просто ловушка… это была именно такая ловушка, в какую я только и мог угодить!
Они знали, что я увижу подвох… и именно на это и рассчитывали!
Этим все объясняется… та легкость, с какой они отпустили Холлидея… вообще все.
Мадам Оливер – направляющий дух, а Вера Русакова всего лишь исполнитель, простой лейтенант.
Мадам нуждалась в идеях Холлидея – а для того, чтобы заполнить смущавшие Холлидея бреши в его расчетах, у нее своего ума хватает.
Да, Гастингс, теперь мы знаем, кто таков Номер Третий, – это женщина, являющаяся, возможно, величайшим ученым современного мира!
Подумайте об этом.
Великий ум на Востоке, наука на Западе… и еще некто, до сих пор нами не опознанный.
Но мы должны это выяснить!
Завтра мы вернемся в Лондон и займемся этим как следует.
– Вы разве не собираетесь передать мадам Оливер в руки полиции?
– Мне просто не поверят, Гастингс.
Эта женщина – идол всей Франции.
А мы не можем ничего доказать.
Нам крупно повезет, если она не вздумает сдать в полицию нас. – Что?! – Подумайте хорошенько. Нас обнаружили ночью во владениях мадам, с ключом, который, как она поклянется, она нам не давала. Она застала нас возле сейфа, а мы связали ее и заткнули ей рот кляпом, после чего сбежали. Не обольщайтесь, Гастингс. Как это говорите вы, англичане… «не на ту ногу ботинок», да?
Глава 8 В доме врага
После нашего приключения на вилле в Пасси мы поспешно вернулись в Лондон.
Пуаро ожидали несколько писем.
Он прочел одно из них с удивленной улыбкой, а затем протянул мне.
– Прочтите это, mon ami!
Я прежде всего посмотрел на подпись «Эйб Райланд» и вспомнил слова Пуаро: «самый богатый человек в мире».
Письмо мистера Райланда было коротким и язвительным.
Он выражал глубокое разочарование причинами, по которым Пуаро в последний момент отказался ехать в Южную Америку.
– Это заставляет здорово подумать, а? – сказал Пуаро.
– Ну, полагаю, вполне естественно, что он несколько раздражен.
– Нет-нет, вы не понимаете.
Вспомните слова Майерлинга, того человека, который пытался укрыться здесь у нас… но все же пал от руки врага: «Номер Второй изображается латинской буквой S с двумя вертикальными чертами – знаком доллара, а также двумя полосками со звездой.
Это может означать, что он американец, а также, что он представляет собой силу денег».
Добавьте к этим словам то, что Райланд предложил гигантскую сумму, искушая меня покинуть Англию, и… И что тогда, Гастингс?
– Вы хотите сказать, – изумленно произнес я, – что подозреваете Эйба Райланда, мультимиллионера, в том, что он – Номер Второй в Большой Четверке?
– Ваш блестящий ум ухватил идею, Гастингс.
Да, я подозреваю его.
Вы весьма выразительно произнесли слово «мультимиллионер»… но позвольте сказать вам вот что. Все это дело затеял человек, стоящий на вершине социальной пирамиды. А мистер Райланд обладает репутацией человека, не всегда чистоплотного в делах.
То есть мы имеем в его лице человека даровитого и не слишком обремененного совестью, человека, у которого есть столько денег, сколько ему нужно, и есть вся та власть, которую они дают.
В словах Пуаро, безусловно, что-то было… Я спросил, когда он проникся уверенностью относительно мистера Райланда.
– Это не уверенность.
Я не уверен.
Я не могу быть уверенным.
Друг мой, я бы отдал все за то, чтобы действительно знать.
Если я докажу, что Эйб Райланд – действительно Номер Второй, мы сразу же намного приблизимся к цели.
– Как я понял из этого, – сказал я, постучав пальцем по письму, – он как раз приезжает в Лондон.
Вы не собираетесь явиться к нему с визитом и лично принести извинения?
– Я просто обязан это сделать.
Два дня спустя Пуаро вернулся домой невероятно возбужденным.
Он схватил меня за руки, как делал только в минуты чрезвычайно сильного волнения.
– Друг мой, изумительная возможность, беспрецедентно, такое никогда не повторится, само идет в руки!
Но опасно, смертельно опасно.