Я, само собой, осторожно изучал всех, кто жил в доме.
Пара человек из прислуги были наняты недавно, как я понял, еще один лакей и несколько горничных.
Дворецкий, экономка и повар принадлежали к штату самого герцога, который позволил им остаться в имении на время аренды.
Горничных я сразу выбросил из поля зрения как фигуры незначительные; зато я очень внимательно наблюдал за Джеймсом, вторым лакеем. Однако было совершенно очевидно, что он всего лишь лакей, и ничего кроме лакея.
Его вообще-то нанял дворецкий.
Вот кто показался мне куда более подозрительным, так это Дейвс, личный слуга Райланда, которого он привез с собой из Нью-Йорка.
Дейвс был по рождению англичанином и обладал безукоризненными манерами, но я все равно подозревал его.
Я провел в Хэттон-Чейз уже три недели, но за это время не случилось ничего такого, что я мог бы счесть подтверждением своей теории.
Я не видел никаких следов деятельности Большой Четверки.
Мистер Райланд был человеком бьющей через край силы и энергии, яркой личностью, но я все более склонялся к мысли, что Пуаро ошибся, когда в своих предположениях связал этого миллионера с чудовищной организацией.
Как-то вечером за обедом я даже услышал, как мистер Райланд упомянул Пуаро.
– Великолепный маленький человечек, так о нем говорят.
Но он лодырь.
Откуда я это знаю?
Я предложил ему выгодное дельце, а он отказался в последнюю минуту.
Я больше не желаю слышать об этом мсье Эркюле Пуаро.
В такие моменты я особенно ощущал надоевшие прокладки за щеками.
А потом мисс Мартин рассказала мне весьма удивительную историю.
Райланд в тот день уехал в Лондон, забрав с собой мистера Эпплбая.
Мы с мисс Мартин после чая отправились погулять по саду.
Мне очень нравилась эта девушка, она была так безыскусна, так естественна!
Но я видел, что-то гнетет ее, и в конце концов ее прорвало.
– Знаете что, майор Невилл, – сказала она, – я всерьез подумываю уволиться отсюда.
Я, наверное, выглядел немало удивленным, потому что она торопливо продолжила:
– О!
Я знаю, это прекрасное место во всех отношениях.
Большинство людей сочли бы меня дурой, раз я так поступаю.
Но я не желаю выносить оскорбления, майор Невилл.
Если кто-то обрушивается на меня с руганью, как извозчик, – это нестерпимо.
Ни один джентльмен не должен так поступать.
– Неужели Райланд ругается при вас?
Она кивнула:
– Конечно. Он всегда довольно раздражителен и легко выходит из себя.
Ну, это естественно.
Он работает дни напролет.
Но впадать в такую ярость… и, собственно, совершенно без причины!
Он выглядел так, словно готов был убить меня!
И, как я уже сказала, без какой-либо причины!
– Расскажете мне об этом? – спросил я, искренне заинтересованный.
– Ну, как вы знаете, я вскрываю все письма мистера Райланда.
Некоторые из них я передаю мистеру Эпплбаю, с другими разбираюсь самостоятельно, но все-таки предварительная сортировка лежит на мне.
И еще время от времени приходят письма на голубой бумаге, помеченные в углу крошечной цифрой 4… Прошу прощения, вы что-то сказали?
Я не сумел удержаться от приглушенного восклицания, но тут же поспешил покачать головой и попросил ее продолжить.
– Ну, как я и говорю, время от времени приходят эти письма, и у меня строгий приказ: ни в коем случае не вскрывать их, а просто передавать мистеру Райланду.
Конечно, я всегда именно так и делала.
Но вчера утром пришло необычно большое количество разной почты, и я вскрывала письма в ужасной спешке.
И по ошибке вскрыла одно из таких писем.
Как только я обнаружила это, я тут же с извинениями передала его мистеру Райланду.
К моему крайнему изумлению, он вдруг разъярился и разразился руганью.
Я ужасно испугалась, я уже говорила вам об этом.