Глаза Пуаро загорелись зеленым огнем, который я так хорошо знал…
– Как она называлась, эта книга? – спросил он.
– «Тайная Рука Китая», так было написано в письме издателя.
– Ага! – воскликнул Пуаро, судорожно вздохнув.
Потом быстро сказал: – Мне нужно увидеть этого китайца, А Линга.
За китайцем послали, и через несколько минут он шаркающей походкой вошел в кабинет и уставился в пол, только покачивалась косичка на затылке.
На бесстрастном лице не отражалось никаких чувств.
– А Линг, – спросил Пуаро, – тебе жаль, что твой хозяин умер?
– Моя очень жалей.
Он хороший хозяин.
– Ты знаешь, кто его убил?
– Мой не знай.
Моя говорил бы полиси, если знай.
Последовали новые вопросы и ответы.
А Линг, все с тем же бесстрастным выражением лица, описал, как он готовил карри.
Повар не прикасался к этому соусу, заявил китаец, ни одна рука не притрагивалась к нему, только его собственная.
Я не знал, понимает ли китаец, что его слова служат ему не на пользу.
Но он настаивал также на том, что окно в сад было в тот вечер заперто на задвижку.
Если оно оказалось открыто утром, тогда, должно быть, хозяин сам его открыл.
Наконец Пуаро отпустил А Линга.
– Да, вот еще что, А Линг, – окликнул Пуаро китайца, когда тот уже шагнул за порог. – Ты сказал, ты ничего не знаешь о желтом жасмине?
– Нет, что моя может знать?
– И ты ничего не знаешь о том, что было начерчено под этими словами?
Пуаро, уже подошедший к двери, быстро наклонился и что-то начертил на пыльной поверхности маленького столика.
Я оказался достаточно близко, чтобы рассмотреть, прежде чем Пуаро все стер.
Вертикальная черта, потом линия под прямым углом к ней и наконец еще одна вертикальная, завершившая изображение большой четверки.
Китайца словно током ударило.
На одно краткое мгновение его лицо исказилось ужасом.
А потом столь же внезапно снова обрело бесстрастность, и, повторив, что он ничего не знает, А Линг ушел.
Джепп отправился на поиски молодого Пэйнтера, и мы с Пуаро остались одни.
– Большая Четверка, Гастингс! – воскликнул Пуаро. – Снова Большая Четверка!
Пэйнтер был вечным путешественником.
В своей книге он, без сомнения, излагал чрезвычайно важные сведения, касающиеся Номера Первого, Ли Чанг Йена, руководителя и направляющего ума Большой Четверки!
– Но кто… как…
– Тише, сюда идут.
Джеральд Пэйнтер оказался вежливым молодым человеком несколько субтильной внешности.
Он носил мягкую каштановую бороду и оригинальный шелковый галстук.
На вопросы Пуаро он отвечал с полной готовностью.
– Я обедал у одних наших знакомых, по соседству, это семья Уичерли, – пояснил он. – Когда я вернулся домой?
О, около одиннадцати.
У меня свой ключ, видите ли.
Все слуги уже отправились спать, и я, естественно, подумал, что дядя тоже лег.
Вообще-то мне показалось, что я заметил этого бесшумного китайского плута А Линга – вроде он как раз выскользнул из холла, но думаю, что я, скорее всего, ошибся.
– Когда вы в последний раз видели своего дядю, мистер Пэйнтер?
Я имею в виду, до того, как переехали к нему жить.
– О! Мне было тогда лет десять, не больше.
Видите ли, он постоянно ссорился со своим братом, моим отцом.
– Однако он без особого труда отыскал вас, так?
Несмотря на то, что прошло довольно много лет?
– Да, тут мне просто повезло, я увидел в газете объявление адвоката.